— Есть какие-нибудь интересные предложения?

Константин явно недовольно отложил колоду на край стола и грустно заметил:

— Прибалтика опять целлофановые кульки предлагает.

— Твои что ли? — небрежно спрашиваю у белобрысого.

— Ага. Только с вами работать невкусно.

Понятно, на что намекает этот деятель. Ничего, сейчас я тебя обрадую.

— На это раз — ты сможешь облизать свои пальцы. Товар возьму без документов. И заплачу наличными.

Белобрысый одарил меня взглядом, каким обычно награждает лечащий врач своего пациента, когда с него стягивают смирительную рубаху.

— Ты пока прогуляйся, — обращаюсь к деловому партнеру, — у нас с Константином будет грандиозное производственное совещание по поводу этой сделки века.

Когда белобрысый захлопнул за собой дверь, я спросил у Кости:

— Что стоит пакет?

— Двести наличными, триста — по безналу.

— Прикинь, сколько нужно взять пакетов и по какой цене их перекинуть, чтобы заработать штуку баксов.

С калькулятором Константин управлялся менее умело, чем с картами. Я успел выкурить сигарету, пока начальник отдела снабжения колдовал с цифрами, бормоча невнятные заклинания, густо пересыпанные матом.

— Если взять всю партию, как он предлагает, продать их по шестьсот, то выходит штука навара, — наконец-то проявил свой математический гений начальник отдела снабжения.

Я быстро набрал номер телефона генерального директора финансового дома «Южноморск».

— Артур, здравствуй. Слушай, мне наличка срочно нужна. Да, и такое бывает. Есть партия целлофановых пакетов. Конечно, они живые, стал бы звонить… Да… По шестьсот. Ну и что? Лоточники у тебя их сегодня по две тысячи разберут. Хорошо. Уговорил. Да, накладную на сотню пакетов я тебе дам, так что не нервничай.

— Конспиратор хренов, — зло бросил Костя, явно недовольный тем, что я позвонил его клиенту.

— Ты кого имеешь в виду? — интересуюсь, положив трубку.

— Артура, конечно. Знаете, что он стал вытворять? Открыл дочернее предприятие, причем прямо в своем офисе. «Контакт» называется. «Южноморск» берет баксы у людей под пять процентов, а «Контакт» тут же ссужает их под пятнадцать.

— Нас его затеи не касаются. Перекинешь Артуру кульки, а прибыль отдашь этой девушке, которая пасется в моей приемной.

Исключительно для того, чтобы Константин выполнял эту работу с радостью на лице, небрежно бросаю на прощание:

— Кстати, ты не забыл, что в течение месяца трудишься на общественных началах.

Представляю себе, что стало твориться в душе Константина после этого напоминания. Но другого способа его воспитывать у нашего коллектива нет.

— Иди доигрывай, — бросаю на ходу белобрысому, стоящему в коридоре с деланно-безразличным видом, и тот рвет на себя двери, чтобы поскорее убедиться — иногда с «Козерогом» вкусно иметь дела.

В приемной тихо сидела на стуле женщина, упершись отсутствующим взглядом в красочный календарь на стене.

— Значит так, — тихо сказал я. — Мы вам поможем. Спокойнее, не нужно слов. Послезавтра зайдете к начальнику отдела снабжения и коммерческому директору. Только я вас очень прошу, никому об этом. Нам реклама не нужна.

В прошлом году был интересный случай. «Южноморский гудок» опубликовал письмо какой-то бабаньки, которая рассыпалась в благодарностях фирме «СиЛ», выделившей средства ее внуку на лечение за кордоном. «СиЛ» этот самый, Саша и Лева, не успел переполниться чувством гордости за такую благотворительность, как тут же в офис приперлись все, кто здесь кормится, и намекнули: если финансовые дела обстоят так хорошо — их пайки можно тоже увеличить. И даже не то что можно, а просто необходимо. А когда Саша с Левой подсчитали, во что им обошлась эта бабанькина газетная реклама, так сходу убедились — заказать за границей убийство вместо операции было бы намного дешевле.

— Спасибо, — тихо прошептала женщина и подняла на меня залитые слезами глаза.

— Не стоит. Идите домой, — сказал я и отправился в свой кабинет.

Рябов вопросительно посмотрел на меня, а потом ухмыльнулся. Все-таки здорово мы друг друга понимаем, без лишних слов.

— Хорошо, Сережа, — соглашаюсь с его безмолвным замечанием и не отказываю себе в небольшом удовольствии:

— Мариночка, вы тут подраться в мое отсутствие не успели? Ну и здорово. Завари еще кофе.

Когда Марина вышла в освободившуюся от мамашиного вторжения приемную, Рябов заметил:

— Она, кстати, на тебя тоже дуется.

— Переживем. Ну что, Серега, побаловались и хватит. А теперь давай работать.

Рябов поудобнее расположился в кресле рядом со мной и попытался что-то сказать, но щелчок селектора заставил его отказаться от этого благого намерения:

— Главный инженер хочет посоветоваться насчет нового центра, — в голосе Марины я услышал явное злорадство.

— Марина, в течение часа мы с Сережей скоропостижно отсутствуем, — напутствую секретаршу для того, чтобы она приступила к своим прямым обязанностям со всей серьезностью.