Приятно все-таки осознавать, что я не только обезопасил жизнь известного ученого, но и сохранил принадлежащую ему, и только ему собственность. Что делать, какова страна, таковы законы. Тот француз, которому я в свое время перекинул Малевича, как-то посчитал, что платит чересчур большие налоги. И решил на них сэкономить, приняв швейцарское подданство. И, когда он тащил свою коллекцию из Франции на новую родину, все об этом прекрасно знали, но никто не визжал, что страна потеряла бесценные произведения искусства…

Плюхнувшийся на сидение рядом со мной Рябов сходу оторвал от философских рассуждений. Я молча достал сигарету, но Сережа по своему обыкновению даже не потребовал, чтобы я отказался от курения в его присутствии. Больше того, он взял зажигалку, лежащую на корпусе спидометра, и дал мне прикурить. Это лишний раз подчеркнуло серьезность пока неизвестных мне событий.

— Что, Сережа, в наш город цирк приехал? — интересуюсь у Рябова, нарочито-подчеркнуто выпуская дым в его сторону.

Сережа проглотил и этот не вполне дружеский жест, а потом спросил:

— Ты получил приглашение на прием к губернатору?

— Конечно. Иначе, отчего тебе так тревожиться? Там наверняка состоится грандиозное побоище.

Рябов пропустил мимо ушей мое предположение и чуть ли не в приказном тоне заметил:

— До того, как побываешь на приеме, не предпринимай никаких действий. Дай слово.

— Ну да, я как раз сейчас и хотел предпринять кое-какие действия. Говорят, картофель подорожает, прикупить на зиму хочу.

— Ладно. Все равно узнаешь. Погиб Логвиненко.

— Чего ты выступаешь, Сережа? Он наверняка переходил улицу на красный свет, да? — закипаю я. — Ничего, я тебе сейчас скажу, кого следующего автобус собьет. Чжэуса знаменитого, потому что ему уже пару лет на кладбище прогулы ставят. Понял, Рябов?

— «Глобус» не входит в нашу систему, — парировал Сережа. — Это их внутренняя проблема.

— Но Логвиненко хотел перейти к нам. А значит…

— Ничего это не значит. И Чирус имеет право разбираться со своими людьми, как хочет, — старался сдержать меня Сережа.

— Во-первых, Логвиненко не человек Чируса, он просто был вынужден платить десятину. И ты сам отмечал, что аппетит у этого, пока еще не покойника, стал расти. «Глобус» быстро набирал обороты именно благодаря своему директору. И я не зря говорил тебе, что мы возьмем его в свою систему предприятий.

— А я не зря говорил, что этого не нужно, — с горечью сказал Сережа. — Но ты не послушал. Жаль. В конце концов, нас это не касается…

— Кому ты гонишь пену, Рябов? Нас это не касается? А завтра пойдет шелест — как только Логвиненко решил работать с нами, ему сразу стало тошно жить. И этот Чирус будет набирать дивиденды за мой счет? Мол, пусть кто-то еще попробует уйти от меня даже к такой фирме, как «Козерог», смерти не миновать. И все потому, что он уверен, быть может, благодаря тебе — ему ничего не грозит.

— Насчет меня… Ты такого допустить не можешь. Назло говоришь, — выдохнул Рябов.

— Ага, Сережа. Наконец-то ты стал вещать, что думаешь. Значит так. Я не позволю Чирусу чувствовать себя хозяином города. Понял?

Рябов не решился переступить черту, разделяющую наши отношения, и заметил:

— Понял. Хозяев сейчас развелось, как собак нерезаных.

— Вот именно. В свое время ты контролировал спокойствие на улицах Южноморска. Но, видимо, не всех гнид выдавил. Чирус, мать его… Еще два года назад был дешевым рэкетиром, а теперь — крутым бизнесменом себя чувствует, бензином промышляет, наверное. Чем там его фирма занимается?

— Всем понемногу, — ответил всезнающий Рябов, — в основном, торгует. Они пытались наладить свое производство, но путного ничего не вышло.

— Грабить и убивать привычнее? Ничего, я их от этих привычек отучу. Сколько времени тебе нужно, чтобы Чирус лег рядом с Логвиненко?

— Ты представляешь, что будет потом? Это же блатные, у них свои законы…

— А вот я не блатной, их законы знать не обязан. Я для них фраер и могу вести себя соответственно.

По губам Рябова проскользнула усмешка.

— Все мы фраера. Но ты особенно… Как вспомню о «Ромашке» — дрожь пробегает. Ты же глава фирмы. Ну, я другое дело. Мне по должности положено тебя от неприятностей ограждать. Трудно. Ты же сам на них постоянно нарываешься.

— К слову, о «Ромашке». Тогда ты тоже мямлил, но я решил все по-другому. И оказался прав.

— Благодаря моей подпоре.

— Это тоже. Но большую благодарность заслужил Саша. Он прикрывал тыл, когда мы с Астрономом перестреляли эту банду. Кстати, где Саша?

— Нет его. Так что на продолжение своих военных подвигов не надейся. Теперь, если после нашего разговора снова сделаешь вид, что со мной согласился, а сам на Чируса нацелишься, Саша тебе не помощник. И другие ребята тоже. Это только твой любимчик Саша… Вместо того, чтобы мне доложить, потопал за тобой с гранатометом. Теперь этого не будет.