Так что придется подключить к этому делу Босягина. Он наверняка уже зализал свою рану, а рассказывать Босягину старинные легенды нужды нет. Он свое дело туго знает, в отличие от Дюка. Впрочем, тут я, кажется, немного перегнул. В конце концов Дюк — прекрасный специалист в своей области, и работа Босягина с ней имеет только точки прикосновения, не больше. Так что просчет здесь исключительно по моей вине. Если руководишь людьми, ты обязан уметь делать их работу не хуже. Одно только утешает: при необходимости я сумею справиться и с обязанностями Дюка, и с работой Босягина.

Приехав домой, я тут же убедился, что за время моего отсутствия здесь произошли серьезные перемены. Из кабинета исчез подсвечник работы Береля, в гостиной появилась новая мебель, а Сабина даже не попыталась закатить очередную истерику. Моя дорогая жена сходу повисла на мне, однако я не собирался участвовать в соревнованиях по бегу с грузом на шее и постарался как можно быстрее отцепить ее руки.

— Ты что, не видишь, еле на ногах стою, — рявкнул я на всякий случай, потому как сразу догадался — что-то случилось. И если Сабина подлизывается, вместо того, чтобы рассказывать, где я, по ее мнению, шатался столько дней, это может означать только одно: наш сынок уверенно идет по стопам своего дружка Константина.

— Где мой подсвечник? — спрашиваю жену, падая в кресло.

Сабина опустила глаза и сразу стало понятно — я попал в цвет.

— Ты не будешь ругаться? — тихо спросила жена.

— Если тебе не хватило денег на трамвай, чтобы доехать до сумасшедшего дома, и ты решила продать подсвечник, мой вопрос может остаться без ответа.

— Ты сам виноват, — перешла в наступление Сабина. — Ребенок растет без отца. Что ему даст только женское воспитание? Думаешь, если ему постоянно какие-то подарки подсовываешь, этим внимание отца должно ограничиваться? Ошибаешься, Гарику внимание нужно, а кроме подзатыльников, другого общения ты не признаешь. Так…

— Короче, что он натворил?

— Игрался, случайно диван поломал. И кресло. Между прочим, Гарик сам решил починить мебель. А что ему делать, если в доме мужчины нет? Словом, гвозди он нашел…

Я от души расхохотался — сердиться уже не было сил. И явственно представил, как Гарик вколачивает в изуродованную мебель гвозди, используя вместо молотка платиновый подсвечник.

— Я знала, что ты не будешь сердиться. Ты же нас любишь. Сильно устал?

— Сутки не спал, — без особой нужды вешаю километр лапши на ушки Сабины, украшенные бриллиантовыми вкраплениями. — Так что не рассчитывай, что прямо сейчас брошусь покупать Гарику молоток. Он, наверное, исключительно на золотые инструменты рассчитывает. Лупить дешевым серебром по гвоздям воспитание не позволяет.

— Тебе постелить? — проявляет повышенное внимание супруга.

— Ты же знаешь, когда сильно устаю, я не могу заснуть.

— Слушай, может, поговоришь с Гариком? Я его отругала, ребенок так переживает. Успокой его.

Учитывая, что сегодня Сабина ведет себя самым необычным образом, я согласен не то что расставить по всему дому дюжину новых подсвечников, но даже пообщаться с этим маленьким аспидом.

При моем появлении в детской Гарик на всякий случай тут же сжался в комок, взвизгнул: «Я больше не буду!» — и попытался нырнуть под кровать, не выключив видеомагнитофона. В мои планы вовсе не входило извлекать сыночка из-под дивана при помощи швабры, как это делает Сабина, когда занимается его воспитанием, поэтому я сразу заявил:

— Давай договоримся, в следующий раз ты будешь забивать гвозди своей головой. Где подсвечник?

Гарик тут же успокоился и все-таки нырнул под кровать. Он вытащил оттуда уникальную работу мастера Береля и заметил:

— И ничего ему нет. Чуть обцарапался только.

— Действительно, что ему будет? — согласился я. — Это первый в мире подсвечник, изготовленный из платины. Стоит, конечно, дешевле, чем любой из твоих вкладышей из-под жвачки, но все-таки чем-то он мне дорог.

А ведь он мне действительно дорог. Это не просто драгоценный металл и уникальное произведение ювелирного искусства. Подсвечник Береля стал одним из постоянных напоминаний о прожитом. В моей громадной коллекции всего несколько таких экспонатов. Висящая в гостиной работа Айвазовского несомненно представляет из себя интерес как незаурядное произведение живописи. Но глядя на эту картину, я не замечаю изображенный на ней берег моря, волны с белогривыми шапками пены, а как наяву снова вижу подвал, где меня в который раз пытались отправить на тот свет, сраженных выстрелами Рябова телохранителей Колотовкина и окровавленного Вершигору.

Подсвечник Береля — память о схватке с Городецким. Три раза он пытался убить меня, но в конце концов все получилось иначе, и после моего выстрела голова полковника Городецкого разлетелась по гостиничному номеру, резервируемому Комитетом государственной безопасности для встречи с информаторами. Какой экспонат пополнит мою коллекцию после окончания нынешней операции? Кто знает. Быть может, она закончится вовсе не в мою пользу и Гарик получит возможность заколачивать гвозди подсвечником Береля не только в разломанный диван, но и в крышку гроба его дорогого папочки. Только я изо всех сил буду стараться не доставить ему такого удовольствия.

— Папуля, — сынок отвлек меня от мыслей по поводу возможных последствий избранной профессии. — Хочешь, я кассету сначала перекручу. Клевый боевик.

Ишь ты, папуля. Чувствует свою вину, папулей обзывает, в жопу не посылает, гнусные жесты не демонстрирует. Хороший все-таки у меня сын. Придется с ним пообщаться, внимание уделить, как того Сабина и обстановка требует. Даже если не иметь в виду смену обстановки в гостиной.

— А что за фильм?

— Русский. Мне американские надоели. Тут этот дядька приехал. А его друга мафия убила. Папа, а мы мафия?