Я посмотрела на Джакса, который с непроницаемым лицом уставился на экран. Что происходило в его голове? Я не могла узнать, и это сводило меня с ума. Вроде бы не произошло ничего экстраординарного, но он сорвался на Кева, словно тот умышленно сбил его мороженое.

Мой взгляд нервно переместился обратно на экран. Общее чувство тревоги росло с каждым резким усилением музыки и каждой, на вид совершенно обычной, репликой. Даже сцена с торжеством по случаю дня рождения ребёнка не предвещала ничего хорошего — так оно и случилось. В мгновение ока на детей налетела стая чаек, и все гости, крича, побежали в дом.

Я подпрыгнула от внезапного нападения птиц и тут же почувствовала смущение. Если я так напряжена в самом начале фильма, как мне удастся просидеть всё время, пока он идёт?

— Эй, Джакс? — тихо позвала я.

— Что? — В его голосе слышалось раздражение.

— Мы можем остановить кино на минутку?

Он молча нажал кнопку на пульте. Две актрисы, с опаской вглядывающиеся в небо, тут же застыли на экране. Джакс продолжал смотреть прямо перед собой, на неподвижный кадр.

Я колебалась. Он, очевидно, по-прежнему был в плохом настроении, и я не знала, как ему помочь, не выяснив, что же произошло.

— Что это было, тогда? — спросила я, стараясь быть максимально беспристрастной.

По его лицу скользнула улыбка — чарующая, широкая и совершенно фальшивая.

— Я просто слишком болезненно отреагировал, — ответил Джакс с явным нежеланием. — Он сделал то, что отбросило меня назад, в прошлое. Не переживай из-за этого.

Он потянулся к пульту.

— Когда я была маленькой, — сказала я достаточно быстро, чтобы он не стал нажимать на кнопку, — у нас был кот, Гонзо.

Джакс изумлённо посмотрел на меня.

— Тогда он был моим самым лучшим другом. — Я закрыла глаза, отдавшись воспоминаниям. — Каждый день он спал со мной в постели. Но вот однажды, когда я легла на кровать, он меня укусил. Сильно.

Джакс склонил голову.

— Я не понимаю…

— Гонзо продолжал это, всё чаще и чаще. Мои родители пришли в ярость. Они кричали на него, запирали, когда он кусался. Но ничего не помогало. И тогда они решили его усыпить.

— О. — Джакс отвёл глаза, уголки его губ опустились. — Мне жаль, что так случилось.

— Когда мы пришли в ветлечебницу, я рыдала, — продолжила я. — Но ветеринар сказал, что Гонзо кусался не из-за того, что стал злым. У него была инфекция, и мы причиняли ему боль, когда хотели приласкать.

Джакс снова посмотрел на экран, а потом его взгляд упал на пульт.

— Хорошо. И что дальше?

— Мы давали ему антибиотики, и вскоре он стал таким же, как прежде.

Он искоса посмотрел на меня и взял пульт.

— Я… рад, что у этой истории счастливый конец.

— И я тоже, — ответила я, и теперь мой голос звучал увереннее. — Когда Гонзо кусал меня, нам нужно было спрашивать себя не почему он стал злым, а что было не так. Это бы спасло нас от той душевной боли, что мы испытали.

Джакс напрягся и медленно повернул ко мне голову. Глядя мне прямо в глаза, он спросил:

— Почему ты мне это рассказываешь?

Я встретила его взгляд. Он помог мне выговориться о Конноре, теперь же была моя очередь помогать.

— Потому что тогда ты был сам на себя не похож. И ещё потому, что я не хочу ждать, когда это снова случится, чтобы поговорить об этом.

— Не переживай из-за этого, — сказал он. — Мне просто нужно с этим справиться.

— С чем?

— Это… это не имеет никакого отношения ни к группе, ни к тебе.

— Тогда к чему оно имеет отношение?

Взгляд Джакса переместился на его руки, сжимающиеся на коленях. Я никогда ещё не видела его таким нервным.

— Я никогда и ни с кем не говорил об этом. И не собираюсь начинать сегодня.

Я не могла принять это за ответ — если бы я притворилась, что оставила эту тему, это начало бы меня терзать, как тот секрет о Конноре.

— Джакс, если мы собираемся быть вместе, я не смогу мириться с тем, что ты будешь скрывать свои чувства всякий раз, когда происходит что-то плохое, — сказала я как можно более нежным голосом. — Я… я рассказала тебе о Конноре. Я рассказала тебе о том, что сотворили со мной эти отношения.

Его тело напряглось.

— И ты думаешь, я такой же, как он.

— Нет, я знаю, что ты не такой, — мягко ответила я, ободряюще коснувшись его рукой. — Но у тебя есть от меня секреты, и это причиняет боль. Может, если бы Коннор никогда мне не встретился, было бы не так больно. Но теперь я ничего не могу поделать со своими чувствами.

— А я ничего не могу поделать с тем, кто я есть, — сказал Джакс, скрещивая руки на груди.

На глаза навернулись слёзы, но я их сдержала.

— Прошу тебя, Джакс? Я лишь… я не хочу вновь проходить через терапию. Не хочу, чтобы моя жизнь вновь состояла из секретов и лжи.