— Кто-то проголодался? — спросил старый беззубый торговец, внимательно меня разглядывая, пока я засовывала еду в рюкзак.

— Мой брат. Ест, как свинья, — я притворилась, что машу кому-то в толпе, и крикнула: — Уже иду!

Оставалось надеяться, что он запомнит меня как девушку, путешествующую с семьей, или же вообще не запомнит. Ночь я провела на чистеньком сеновале неподалеку от Ви. Это, конечно, не сравнить с моей прекрасной кроватью в Малом дворце, но я была благодарна за приют и успокаивающие звуки окружавших меня животных. Тихое мычание и шорох коров не давали мне почувствовать себя одинокой, пока я лежала на боку, используя рюкзак и меховую шапку в качестве подушки.

«Что, если Багра ошиблась? — беспокоилась я. — Вдруг она солгала? Или просто сделала неправильные выводы? Я могла бы вернуться во дворец. Спать в своей кровати, ходить на тренировки с Боткиным и болтать с Женей».

Какие соблазнительные мысли… Если вернусь, простит ли меня Дарклинг? Хотя, да что это со мной?! Он хотел нацепить на меня ошейник и сделать своей рабыней, а я мечтала о его прощении?

Я перекатилась на другой бок, злясь на саму себя. В глубине души мне было известно, что Багра права. Вспомнились слова Малу: «Мы все в его власти!». Сказано это было в порыве злости, необдуманно, мне просто хотелось задеть его гордость. Но, на деле, я была так же права, как Багра. Дарклинг безжалостен и опасен, но все это было мной проигнорировано, поскольку я была рада поверить в свою якобы великую судьбу, и в то, что он хотел меня. «Почему бы тебе просто не признать, что ты хотела ему принадлежать? — ерничал голос в моей голове. — Почему бы не признать, что часть тебя все еще этого хочет?»

Я отказывалась думать об этом. Попыталась представить, что мне принесет следующий день, и какой путь на запад был бы самым безопасным. Старалась думать о чем угодно, кроме его серых, как штормовые тучи, глаз.

***

Следующий день и ночь я путешествовала по Ви, прячась в тележках, идущих в сторону Ос Альты. Но я знала, что Багра не сможет долго сдерживать Дарклинга — странствовать по основной дороге становилось слишком рискованно. С тех пор я придерживалась лесов и полей, шагая по охотничьим и фермерским тропинкам.

Добираться пешком было слишком медленно. Ноги болели, на пальцах появились мозоли, но я продолжала двигаться на запад, следуя траектории солнца в небе.

В очередную ночь я натянула шапку на уши и обернулась в китель, прислушиваясь к урчанию живота и вспоминая карты, над которым я когда-то работала в уютной палатке. Представляла свой медленный путь из Ос Альты в Балакирёв, огибая маленькие деревни как Черницын, Керский и Полвость — главное не переставать надеяться. До Каньона предстоял долгий путь, но я должна продолжать идти и цепляться за удачу.

— Ты все еще жива, — прошептала я себе в темноте. — Все еще свободна.

Периодически мне встречались фермеры и другие странники. Я надевала перчатки и держалась рукой за нож на случай беды, но на меня не обращали внимания. Ещё я постоянно испытывала голод. Охотник из меня никудышный, потому приходилось довольствоваться той скудной едой, которую я купила в Балакирёве, водой из ручейков, а иногда даже яйцами или яблоками, украденными с одиноких ферм.

Понятия не имею, что ждет меня в будущем и в конце этого изнурительного путешествия, но я не чувствовала себя несчастной. Всю жизнь я была одиночкой, при этом умудряясь никогда не оставаться одна. Как оказалось, это куда страшнее, чем я себе представляла.

Тем не менее, когда одним утром я набрела на небольшую белую церквушку, то не смогла удержаться и не проскользнуть внутрь, чтобы послушать мессу священника. По окончании он помолился за наше общество: за сыновей, за раненых в бою, за больных детей, за здравие Алины Старковой. Тут я вздрогнула.

— Пусть Святые защитят Взывательницу Солнца, — произнес священник. — Ту, что была нам послана, дабы спасти от зла Тенистого Каньона и воссоединить всю нашу нацию.

Я с трудом сглотнула и быстро сбежала из церкви. «Пока они молятся за тебя, — не покидали меня мрачные мысли. — Но если все пойдет по плану Дарклинга, то ты станешь объектом их ненависти». Возможно, я этого заслуживаю. Разве не я бросила Равку и народ, который в меня верил? Только моя сила могла уничтожить Каньон, а я кинулась в бега. Я тут же покачала головой. Не время думать об этом. Я предательница и изгнанница. Когда освобожусь от пут Дарклинга, тогда и побеспокоюсь о будущем Равки.

Я спешно взобралась по тропинке в лес, преследуемая звоном колоколов. Представив карту, я поняла, что скоро доберусь до Раевости, так что самое время решать, как лучше всего дойти до Тенистого Каньона. Можно пойти вдоль реки или направиться в Петразой — каменные горы, находившиеся на северо-западе. С рекой было бы проще, но тогда придется проходить мимо густонаселенных пунктов. Дорога через горы была прямой, но куда более тяжелой. Я терялась в сомнениях, пока не наткнулась на перекресток в Шуре и все же выбрала путь через горы. Придется остановиться в Раевости, прежде чем направиться к предгорью. Это самый большой из речных городов, и попадаться там на глаза было большим риском, но я понимала, что не смогу перейти Петразой без дополнительной пищи и какой-нибудь палатки или спального мешка.

После стольких дней, проведенных в одиночестве, шум и гам людных улиц и каналов деревушки казались мне странными. Я держала голову опущенной, натянув шапку на глаза, ожидая увидеть плакат со своим лицом на каждом фонарном столбе или витрине. Но чем глубже я заходила в Раевость, тем больше расслаблялась. Может, новость о моем исчезновении не успела распространиться так далеко.

От запаха жареного ягненка и свежего хлеба потекли слюнки, и я наградила себя яблоком, обновляя запасы твердого сыра и вяленого мяса. Затем привязала новый спальный мешок к рюкзаку и попыталась понять, как мне подняться в гору с такой тяжестью. Завернув за угол с этими мыслями, и чуть не врезалась в группу солдат. Мое сердце забилось галопом при виде их длинных оливковых плащей и ружей за спинами. Хотелось развернуться и сделать ноги в противоположную сторону, но я опустила голову и через силу пошла обычным шагом. Миновав опасность, я рискнула оглянуться. Они не смотрели мне вслед с подозрением. Вообще-то, они ничего не делали. Просто болтали и шутили, один даже свистнул девушке, развешивающей стираное бельё.