Агара, столица Империи Руш, располагается на прибрежных скалах. Замок Варуш, «Сердце Руша», представляет собой подлинный шедевр фортификации: он занимает отдельно стоящий скалистый утёс, врастает стенами в его тело и с берегом связан единственным мостом. Место для его постройки было выбрано более чем удачно: вокруг довольно мелко, скалы, а на достаточно небольшой глубине под камнями залегает внушительного размера линза пресной воды. Рубить колодец в скале в те годы, когда замок строился, наверное, было то ещё развлечение, но зато Варуш даже осаждать было бесполезно. За четырнадцать веков существования его пытались взять всего пару раз, но не преуспели.

Как это обычно и бывает, стратегически выгодное расположение было крайне неудобным для жизни, потому что до собственно города и святилища под ним добираться отсюда было довольно долго. Но в те времена Руш был довольно небольшим государством, да ещё удачно располагался возле моря, и это не давало покоя соседям. Правда, оборотни оказались упорней, сплочённей (что не удивительно при живом-то Владыке) и сильнее, и постепенно отвоевали себе для жизни очень обширные пространства, позволяющие гордо именоваться Империей.

Прикинув, стоит или нет брать с собой Александру, я решил для начала встретиться со старшей жрицей наедине. Насколько я помнил нашу единственную встречу перед моим отъездом из Агары, Арида уже тогда была не вполне вменяема, а что с ней стало за без малого три десятка лет — только Первопредку и известно. После этого я наносил ей всего один короткий визит, причём не для беседы по душам, а чтобы в приказном порядке заставить изменить собственное решение и всё-таки провести обряд для моего друга и его избранницы.

В общем, после такой «истории отношений» я разумно предполагал, что старуха воспользуется возможностью мелочно отомстить, наговорив гадостей. Вряд ли Императрицу шокирует безумная старуха, но я здорово сомневался, что сдержусь, если та начнёт бездумно молоть языком.

Вернувшись с границы в Варуш, я очень быстро понял, что хорошего отношения окружающие не оценят; это, наверное, спасло мне жизнь. Так что фамильярность и стиль общения, к которому привык за военные годы, я оставил только для самых близких, в ком был уверен как в себе.

Наверное, показательно, что брата я к «близким» не причислял.

Среди дня в святилище всегда пусто и тихо. Все обрядовые действия производятся либо на рассвете, либо на закате, а приходить по своим делам к Первопредку лучше ночью.

Охрана осталась снаружи, а я отправился на поиски старшей жрицы. Впрочем, долго искать не пришлось; она, кажется, всё время, не занятое исполнением собственных прямых обязанностей, проводила в одном месте и даже, наверное, в одной позе.

Обстановка покоев старухи отличалась редчайшим аскетизмом: низкий лежак, пустой грубый стол и тяжёлое деревянное кресло, в котором хозяйка и обнаружилась. Здесь царил почти непроглядный чернильный мрак, — мох рос только на потолке, и его было очень немного, — и очертания предметов скорее угадывались, чем виделись. Поэтому местоположение жрицы я определил скорее по запаху.

От неё пахло пылью, немощью и смертью. Смерть вообще пропитала здесь всё, она много лет караулила за плечом старухи и, наверное, даже она уже устала ждать.

— Сам пришёл, — проговорила Арида с удовлетворением в голосе. — Садись, Владыка, говорить будем.

— Спасибо, постою, — хмыкнул я, бросив взгляд на пропахшую обречённостью койку, на которую, видимо, мне и предложили присесть.

— Воля твоя. Что ж ты один пришёл? — уточнила жрица.

— А с кем должен был? — всё-таки не удержался я, хотя об ответе догадывался.

— Ну, ты же про наследника пришёл спрашивать. Или сам рожать собрался? — смех старухи был больше похож на скрежет.

— А ты что, в процессе зачатия поучаствовать собиралась?

— Где уж мне, — хихикнула она. — Спрашивай, Владыка, чего хотел, — неожиданно миролюбиво велела она.

— Появление детей в смешанном браке. От чего это зависит? И что нужно для этого сделать?

— Котята, — тихо вздохнула женщина. — Хорошие котята… Хорошее будет поколение, не чета прежним, — пробормотала она. — Наконец-то придёт новая!

— Кто — новая? — терпеливо уточнил я, понимая, что слова жрицы не являлись ответом на мой вопрос, а отражали какие-то собственные её мысли.

— Новая жрица. Наконец-то, свобода, — ещё один едва слышный вздох. — Уже идёт. Я чувствую её запах, её тепло. Скоро уже! Что такое месяцы для полувекового ожидания, да, Владыка? Первопредок не любит пустого своеволия, но любит хорошую шутку. Я её прогнала, а она принесёт мне свободу. Моя упрямая тень! А ты, Владыка, не мучь себя. Ты волю праотца знаешь и вершишь, и всё правильно. Кровь Первопредка не пролита, и всё верно идёт. А котята… Дикий виноград сам растёт, сам родит, сам бродит; ему солнце срок устанавливает. Всё правильно будет.