И вот раздался звук рожка, и Людвик скомандовал колонне, начать движение. Плач и стенания усилились, женщины тянули руки, не желая расставаться, дети кричали что-то на прощание. Ряд повозок медленно двинулся по мосту.

Михал ехал рядом с коляской, где сидели Этель, Кэйтарина и мальчики. Рядом с ним, провожая, ехали верхом Гергей и Ханга. С другой стороны дверцы, нагнувшись к Андору, ехала на коне графиня Жомбор.

Достигнув Хэди, колонну пополнили еще повозки из жителей городка и в последний раз остановились для прощания.

Этель обняла мужа, едва сдерживала себя, чтобы не разрыдаться. Кэйтарина стояла рядом и, держа Михала за руку, молча кивнула ему головой. Ласло поднял Лайоша высоко над собой и, опустив, крепко прижал его к себе, затем он так же попрощался с Андором, сказав им на прощание:

– Слушайте Этель и бабушку Кэйтарину, заботьтесь о них и берегите. Мы приедем за вами, вот только прогоним турок. Верьте, все будет хорошо.

Михал последний раз обнял мальчиков и махнул рукой Людвику, стоявшему во главе колонны.

Путь обоза лежал через Орлиное ущелье к реке Марош, а затем миновав Деву, на север Трансильвании.

Илона и ее воины сопровождали обоз до развилки, после чего направились на северо-запад в свою крепость.

Долго с телег и повозок люди махали руками, прощаясь с жителями Хэди и Железной руки, и как только последняя подвода скрылась за холмом, граф Ласло повернул своих воинов в крепость.

«Только бы они успели проскочить до прихода войск турок и Рареша. Эх, нужно было их раньше отправить». Михал, втайне от всех, передал приказ Людвику, если оккупационные войска займут земли Жомбор и Ласло, то обозу надлежит вернуться назад. Для безопасного продвижения Людвик должен проводить постоянную разведку и только после этого продолжать путь на север.

На утро четвертого дня прибыл гонец от Этель и передал письмо графу Ласло. Это была радостная новость. Обозу удалось за эти дни преодолеть более трехсот верст и добраться до Бестерце. Она сообщала Михалу, что в их имении все спокойно, но в самом городе дворяне обеспокоены действиями турок на юге. Во время пути они не раз наблюдали подобную картину, как повозки и колонны людей двигались по дорогам в северные провинции, покидая опасные территории.

Людвик, в составе десяти человек, доставив благополучно обоз, возвратился домой в крепость. Часть охраны по приказу графа Ласло осталась в имении.

Поступили тревожные сведения из замка Черный коршун от Бората и графини Жомбор, они сообщали, что началась осада замка. Сначала турки хотели, чтобы солдаты гарнизона мирно покинули крепость и послали своих людей с предложением сдаться, но получив отказ, начали штурм.

Михал, принял гонца и, прочитав письмо от Бората и Илоны, попросил посланца рассказать, что происходит вокруг замка и на его территории.

– Турки теперь стали умными и хитрыми, – начал рассказ гонец, – они не полезли через ров и не применили таран, даже, как сказал Борат, они не пустили в ход другие осадные орудия. Подкатили пушки и с расстояния ударили по стенам крепости. Стены выдержали, только в некоторых местах образовались большие сколы в камнях. Некоторые заряды попали на площадь и разнесли в щепки повозки.

Первую атаку пушками мы выдержали. Подошли свежие полки турок и войска воеводы Рареша. Я никогда не видел, чтобы их было так много. В глазах пестрило от разноцветной одежды и флагов. Крепость обошли со всех сторон и дали последнее предупреждение. Наши пушкари пришли в себя и стали прицельно бить по войскам, которые стояли слишком близко. Получив несколько ядер, и оставив на месте убитых, турки отошли на безопасное расстояние. И здесь, случилось самое интересное, наш знаменитый пушкарь-итальянец стал бить по тем местам, где турки установили пушки. Не знаю, как у него это получалось, но он подорвал несколько турецких пушек и сжег их снаряды.

Ласло улыбнулся, его план с закладкой мин сработал.

– Турки оттащили орудия за горку и открыли ответный огонь, – продолжал рассказчик, – но их ядра не долетали до стен, а если и попадали, то не сильно разрушали крепостные камни. Ночью туркам пришлось жарко, они переправились вплавь через ров и хотели заложить мину под воротами. Наши дозорные, увидев их, кинули несколько глиняных бомб и басурмане, надышавшись дымом от взрывов, как очумелые кинулись назад. Наши воины с луков и ружей, добили проклятых нехристей. До утра они больше не сунулись.

Но днем по крепости стали бить пушки. Что оставалось нам, только укрыться и ждать, когда они закончат бомбардировать? Затем полезли янычары, крымчаки, воины Рареша. Переправились через ров и кинулись с лестницами к стенам. Закипела работа наших защитников: полилась горячая смола, жир. Полетели копья, стрелы.

На южном склоне и со стороны леса турки не так осаждали, там крутой обрыв и ров не давали им штурмовать стены. А вот со стороны ворот и восточнее, нам пришлось жарко. Как саранча приближались и лезли на стены басурмане. Борат отдал приказ, кидать бомбы и только после этого турки, задыхаясь от дыма, отступили снова за ров.