– Я тоже об этом думал, и на всякий случай отдал письмо жене, чтобы она передала его Бианке.

– Вот это хорошо! А то у меня душа не на месте, по – моему ее трудно будет остановить, узнав, что Ханга осталась в замке лечить и приглядывать за раненными. Господин Михал, Вы не подумайте, что я хочу навлечь беду, просто мысли лезут в голову, а вдруг турки возьмут крепость?

– На этот счет ты должен следовать моему четкому указанию. Не зависимо от ситуации, как только враг войдет в крепость, ты возьмешь Хангу и несколько воинов. Вы покинете через тайный ход Железную руку и пещерными проходами выйдете к горе Барса. И без всяких возражений, – граф нахмурился, увидев, как Гергей хотел воспротивиться, – отвезешь мою сестру в Бестерце. Гергей, можешь расценивать это, как приказ. Ты понял меня?!

– Да господин Михал, я выполню все, что Вы мне прикажите.

– Вот и молодец. Герге, пойми сынок, погибнуть много ума не нужно, важно сохранить жизнь наших жен для воспитания детей, чтобы они были после нас защитниками нашей Родины и своих родных и близких. Таких девушек, как Ханга, днем со гнем не сыщешь и тебе очень повезло в жизни, что ты встретил ее, ибо вашей любви можно только позавидовать.

– Как и Вашей, с госпожой Этель.

Граф улыбнулся и с нескрываемой гордостью сказал:

– Да, мы счастливы с Этушкой и чтобы со мной не случилось, я буду спокоен за нее, такая женщина всегда приносит только добро и счастье окружающим. Так что Герге, на тебя возложена обязанность оберегать их всех, запомни это крепко и никогда не забывай, – Граф Ласло тяжело вздохнул, – тревожит меня отсутствие известий из Черного коршуна. Гонца послали неделю назад, и до сих пор нет ответа.

– Может он не дошел?

– И такое могло случиться. Меня беспокоит оборона замка, они не смогут долго там держаться.

– Господин Михал, так Вы думаете, что они обречены на погибель?

– Да Гергей, гарнизон не в состоянии долго сдерживать врага. Я думаю, что в окрестных селениях происходит именно это. Как там Борат, Берток, графиня Жомбор?

– Господин Михал, а по-Вашему, сколько они могут продержаться?

– Суток четверо, не больше, а на самом деле прошло уже восемь дней. Вот, потому и тревожусь.

– Может послать еще одного человека?

– Подождем еще два дня.

Их разговор был прерван появлением командира подразделения, он доложил, что у северного входа в замок, приготовлена солома, в больших объемах.

Поздно вечером, со стороны плотины по дну рва крались несколько десятков защитников крепости. Они укладывали на насыпи пучки соломы недалеко друг от друга.

Как только наступила ночь, караульные заметили движение со стороны врага. По дороге к крепости, извиваясь, словно гигантский, огненный змей, приближалась с факелами колонна турок. Граф ждал и отдал приказ не стрелять, даже если войска неприятеля попытаются пересечь ров. Его тактика была рассчитана на усыпление бдительности командования противника. Дать им время перекинуть через ров стволы деревьев, раз они боятся спускаться на дно рва.

Со стен крепости в сторону турок устремились сотни зажженных стрел, они влетали в пучки соломы, воспламеняя их. Вся граница, проходящая вдоль стены, была ярко освещена. За стрелами полетели камни и мощные копья, запущенные с катапульт, затем огненные шары со страшным шипением пронеслись надо рвом и упали в гуще противника. Началась паника, переросшая в бегство. Несколько сот турок успели переправиться по дну рва и уложенным бревнам. Они подставляли лестницы к стене и как кошки, вскарабкивались наверх. Растопленные жир, смола, горящие угли, все это полилось и посыпалось на турецких солдат. Предсмертные вопли и крики огласили округу. Прикрываясь передвижными, деревянными щитами, часть воинов достигли моста. Вдруг его настил вспыхнул, как пучок сухой соломы, преграждая огнем дальнейший путь туркам. Наступление захлебнулось, и прозвучал сигнал трубы об отходе. Подбирая убитых и раненных, противник отошел от крепости на безопасное расстояние.

Увидев, что в канал не запущена вода, Кара-бей смекнул: «За давностью лет, шлюзы могли выйти из строя», и посоветовавшись с командирами подразделений, отдал приказ – начать штурм крепостных стен. Началась бомбардировка орудиями, затем лучники послали тучи стрел. Войска, достигнув рва, устремились по дну и, как только основная часть турок достигла середины, с северной стороны раздался шум. При свете факелом турецкие воины с ужасом увидели, как на них устремился водный поток. Поворачивать назад или вскарабкиваться на насыпь было поздно. Подхваченные быстрым течением воины ислама с дикими воплями устремились в проход и с большой высоты слетали вниз вместе с водой, при этом разбиваясь о скалы и камни. Вода, заполнив ров в человеческий рост, успокоилась и только небольшим потоком низвергалась со скалы вниз.

Находясь в тылу своего войска, Кара-бей руководил битвой, как вдруг в стане, где располагался его шатер, прогремело несколько взрывов. Затем еще один, более страшной силы, потряс всю округу. В ночное небо взметнулось огромное пламя, осветив все вокруг грандиозным феерическим светом. В первый момент ему пришла мысль, что в лагере взорвались снаряды. Непроизвольно взгляд бея перекинулся от крепости до шатра и мысль о том, что прилетел снаряд, стала нелепой, разделяло слишком большое расстояние. Но когда раздались оружейные выстрелы с двух сторон, сомнения рассеялись – в турецкий стан была произведена вылазка противника. Трудно в темноте разобрать, где прячутся вражеские солдаты и когда лагерь окружили со всех сторон, их след исчез.