– Я вернусь, – бросил он оглянувшись.

Но Джейми не вернулся – потому что не смог.

Пока он шел к гавани, его ярость сделалась подобной холодному острому лезвию. Поцелуй Евы подействовал на него, как удар доской по голове: он был просто сражен.

Хуже всего, что он все понимал: понимал, что терпит поражение, – отказаться от своей цели ради поцелуя…

Его ярость хоть и изменилась, но все еще оставалась в пределах температуры айсбергов, и он мрачно вернул свои мысли обратно, к насущной проблеме: Питеру Лондонскому.

Отыскать священника и затем удрать от женщины с серыми глазами и рассказами о разогретых солнцем виноградниках и от перехватывающих дыхание поцелуев, которые заставили его впервые в жизни отвлечься от своей миссии.

Ева рассеянно смотрела на прилипших к стойке пьяных англичан. Предполагалось, что забрать отца Питера из Лондона будет несложно: вопрос смелости и удачи, – а вместо этого она влипла в историю, да еще и связалась с опасным варваром… которого почему-то слишком долго нет.

Он не возвращался.

«Сейчас не время для паники», – сказала она себе, стараясь успокоить участившееся дыхание, но ее мозг уже лихорадочно соображал, перебирая все ужасные последствия провала этой операции.

Когда она последний раз видела узкоглазых – тогда Джейми еще отказался выколоть им глаза, – они разговаривали с двумя другими мужчинами, с обветренными лицами и проницательными глазами, очень похожими на моряков.

Один из них ушел, но другой еще оставался и держал кружку у рта. Получше присмотревшись к нему, Ева сделала заключение, что это скорее всего хозяин судна и узкоглазые расплачивались с ним за услугу. Не могли же они тащить бесчувственного священника через ворота мимо привратников и вооруженных солдат. Гораздо надежнее отправиться в гавань, где любой сторож станет немым, глухим и слепым, если дать ему побольше монет.

Они направились к причалам, и Джейми, должно быть, это знал.

Собравшись с духом и слегка вздернув подбородок, Ева поднялась и направилась к стойке, нащупывая под накидкой кошелек и – на случай необходимости – кинжал, а также пытаясь объяснить себе, почему так жжет глаза.

Да потому, что она в ярости, вот почему: в беспредельной ярости из-за того, что Джейми думает, будто ее можно провести.

Он плохо ее знает…

По городским улицам носился поднимавшийся от реки пронизывающий ветер, мощные косые струи дождя бросали колючие иглы за воротник и в свободные сапоги. Джейми, укрывшись в очередном переулке, посредине между таверной и верхушкой холма, склон которого спускался к береговой линии, переводил взгляд с причалов на дверь заведения и обратно.

Прилив сегодня был высоким, и на причалах царило оживление. Мужчины загружали маленькие лодки, с судов на берег летели канаты, кричали люди, лаяли собаки, шипели кошки, выслеживая добычу. Это вполне мог быть полдень субботнего дня в гавани.

На полпути до береговой линии, среди толпы моряков, мокнущих под дождем, он заметил пятерых узкоглазых и хмуро подумал: «Ну вот, приехали: я уже и выражаюсь, как она».

Двое мужчин поддерживали священника под руки, и со стороны это выглядело, будто товарищи помогают удержаться на ногах перебравшему приятелю. Трое других, одетых в толстые, темные от дождя накидки, стояли вокруг них защитным полукольцом. Итак, пятеро плюс матрос.

Джейми сдвинул капюшон и, щурясь от дождя, нетерпеливо оглянулся на таверну. Где же, в конце концов, проклятый капитан? А вот и он, как раз появился из таверны, и рядом с ним… Ева, черт бы ее побрал!

Его охватил вихрь желаний: рассмеяться от восхищения, схватить сероглазую строптивую в объятия или… свернуть ей стройную шею.

Капитан чуть ли не галантно подал Еве огрубевшую от морских ветров руку, а затем пнул дверь ногой, да так, что, заскрипев, она захлопнулась с глухим чавкающим стуком.

Подняв вверх бледное лицо, Ева что-то ему сказала и передала маленький пухлый мешочек, похоже, с монетами – с его, Джейми, монетами.

Он несколько раз глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Нетерпение никогда не было его слабостью – не будет и сейчас. Он привык к колдобинам на пути. Вся его жизнь состояла из преодоления препятствий и перемены курса. Ева – это лишь неожиданный поворот, крутой подъем и ничего больше. Он просто сметет ее с пути, не останавливаясь.

– …как ваша дочь, – донеслось до его слуха.

– Это заведет вас очень далеко, детка, – ответил ей капитан хриплым голосом, острым взглядом из-под нависших серых лохматых бровей внимательно осматривая окрестности. – Вам нужен другой план. Особенно если, как вы утверждаете, ненормальный рыцарь…

Договорить он не успел: из переулка выскочил Джейми с обнаженным мечом.

– Какое совпадение! Я как раз только что думал о вас, дорогая!

Ева, разинув рот, посмотрела на капитана, но тот благоразумно молчал, не отрывая взгляда от незнакомца – вернее, его меча.