Ее изящные руки обхватили его за шею.

– Не думаю, что им будет приятно снова увидеть мое лицо. – Каждое слово она сопровождала быстрым легким поцелуем.

– Что значит «снова»? – спросил он строго, но не отстранился.

– Я уверена: они меня видели. Правда, всего мгновение, но этого достаточно даже для их тупых мозгов, чтобы задаться вопросом, почему я здесь, если тогда была там.

Джейми отвел от нее взгляд, и как раз вовремя: толстяк за стойкой указывал вошедшим на дверь неподалеку от их стола.

– Полагаю, вы не собираетесь прямо сейчас совершить что-нибудь ужасное – например, выколоть им глаза? – в отчаянии прошипела Ева.

– Нет, – успокоил ее Джейми. – Это привлекло бы внимание.

– Разумеется. – Ева сглотнула.

Затем, к ее удивлению, он притянул ее голову ближе – что казалось невозможным: они и так были ближе некуда, – и, растопырив пальцы, запустил их ей в волосы.

Кожа доспехов, ночной воздух, холодная сталь, мужской мускусный запах – все это был Джейми. Он нагнул голову и поцеловал Еву.

В тот же миг все изменилось: стало совершенно ясно, кто кого теперь целовал, – уже не она была главной. Он захватил инициативу и повел ее по своей опасной дорожке, представлявшей собой горячие, захватывающие дух поцелуи, крупные, умелые руки на ее бедрах и… огонь – обжигающий огонь, разгоравшийся у нее внизу живота.

И она безропотно следовала за ним, как слепая за поводырем. Она не возражала, когда он опустил ее на табурет, и позволила ласкать губами, которые плавно двигались по ее губам и были такими мягкими, что ей хотелось втянуть их, чтобы удостовериться, что они существуют.

Он склонил голову набок и, положив большой палец ей на щеку, другими, принялся нежно гладить впадинку под ухом, а его умелые греховные губы пронизывали ее, как солнце воду. Почему бы просто не прижаться губами к ее губам, как, она видела, делают другие и как она хотела, чтобы сделал он. Почему… так?

Ева с трудом перевела дух – когда это она начала задыхаться? – а он провел кончиком теплого влажного языка по ее губам, послав тем самым головокружительный сгусток жара в ее тело.

Одна в таверне, беззащитная, она лишилась сдерживающих начал и, видно, потихоньку сходит с ума. Скользя рукой по вытертой поверхности табурета, теплой от его тела, она придвигалась все ближе, пока кончики пальцев не оказались в узком пространстве между его плотно обтянутым бедром и табуретом.

Джейми не прервал поцелуя, его увлеченность ее губами никуда не исчезла, он поднял ее руку и прижал к своей груди. У нее начала кружиться голова, отчего Ева стала медленно сползать вниз по его груди. Она внезапно и без всякой видимой причины почувствовала себя так, словно вот-вот заплачет, – так, словно погибает в этом поцелуе.

Джейми скользил губами по ее губам, по щекам, подбородку, опустив одну руку ей на плечо, так что она не могла пошевелиться.

Его поцелуй между тем делался все глубже; одна рука скользнула на затылок Евы, а другая, дерзко передвинувшись вниз, к ее талии, пробралась под накидку, и кожаная перчатка, дернув изношенную ткань, туго натянула блузку у нее на груди. Ева прижалась к нему, и тогда эта горячая умелая мужская рука заставила ее задуматься, стоит ли безрассудно приближаться к тавернам и мужчинам со жгучими, как солнце, поцелуями.

Внезапно все изменилось: его руки исчезли, стало холодно и пусто. Вот и все. Он просто отстранился.

Ева почувствовала себя так, будто ее отшвырнули.

Ева одернула блузку. Шнуровка почему-то казалась слишком тугой, ворот душил, рукава стали слишком тесными, и нитки, старые и вытертые, как зубами царапали ей запястья. Кто всему виной? О, да она сама!

Вот что такое таверны и поцелуи. Все, пора кончать с этим.

Твердое, как скала, тело Джейми шевельнулось.

– Они ушли.

– Я знаю, – еле выдавила Ева сдавленным шепотом, хотя она не заметила, когда это произошло.

Широкие плечи, за которые она цеплялась соблазнительно, опустились вперед, и он во второй раз встал, решительно объявив:

– Вы останетесь здесь, а я пойду посмотрю, как обстоят дела.

Его голос снова стал строгим, глаза – холодными, словно между ними ничего не было.

– А если я не хочу? Что вы раскомандовались, будто я собака, которую бросили? – ледяным тоном поинтересовалась она.

– Вы хотите, чтобы я привязал вас, как собаку? – отозвался он, посмотрев на нее с такой же холодностью.

– Вы этого не сделаете. – Ева едва не задохнулась от возмущения.

Джейми с угрожающим видом наклонился, так что его раздраженное дыхание коснулось ее уха.

– Ева, не вынуждайте меня демонстрировать все то ужасное, что я умею. Рыцарство умерло в моем сердце много лет назад. Я подонок. Так что не испытывайте меня.

Он выпрямился, подошел к двери, приоткрыл ее и окинул улицу взглядом сыщика, которого вряд ли привела бы в восторг деятельность священнослужителя.