Не сводя глаз друг с друга, мужчина и мальчик молчали, потом Джейми отрывисто спросил:

– Сколько ему?

– Пятнадцать, – ответила Ева.

– Если он хочет дожить до шестнадцати, посоветуйте ему не делать подобных заявлений, тем более будучи разоруженным и плененным.

– Уверена, он примет это к сведению.

– Итак, Роджер, это твоя последняя возможность, – холодно объявил Джейми. – Или скажешь ты, или я узнаю все, что мне нужно, от Евы.

Роджер попытался было дернуться, а потом мрачно ответил:

– Малден. Гийом Малден захватил отца Питера. Отпустите Еву.

Наступила тишина, абсолютная тишина, если не считать шороха листвы, птичьих трелей на закате и журчания ручья.

Взгляд Джейми ничего не выражал, в теле не дрогнул ни один мускул, когда он хрипло переспросил:

– Малден?

И то, как он это произнес, вселило в Еву чувство, которое, как она думала, невозможно воскресить: надежду.

То, что она услышала в эхом повторенном Джейми слове, было отвращением – возможно, таким же безграничным, как ее собственное, – к этому чудовищу Малдену. И эта их странная, пугающая общность пролила согревающий свет и на душу, и на тело. Он, конечно, не достиг ее холодных темных глубин, но по краям все же появилось бледное, слабое свечение.

Пока Джейми и Рай обменивались взглядами, мрачными и тяжелыми, она внутренне радовалась и ее наполняла странная, переливающаяся через край надежда – листок в потоке, несущемся к новым землям.

Но затем Джейми шагнул к ней и все ее надежды полетели в ад, который был совсем не новой землей.

– Отведи его к лошадям, – попросил он Рая и обратился к Еве: – Почему в этом деле замешан Малден? Он ведь занимается наследниками – богатыми наследниками.

– Малден любит деньги. Как по-вашему, сколько может стоить Питер Лондонский?

– Я не знаю, – медленно произнес Джейми, окидывая ее взглядом от подола юбок до лживых глаз. – Это вы мне скажите, сколько он стоит.

Его ждало холодное мрачное объяснение.

– В былые времена, до интердикта Англии и предания анафеме короля, отец Питер присутствовал на большинстве королевских мероприятий: на подписании договоров и приказов, на выездных сессиях, когда судьи отправлялись на места и им были нужны свидетели. И, к несчастью для вашего короля, когда были не нужны.

– К несчастью для вас, Ева, вы опять говорите лишь то, что я и так знаю. – Он остановился на расстоянии дюйма от нее. – Итак, мы вернулись обратно к сути дела – к отцу Питеру и множеству тех, кого он интересует.

– Это все плохие люди! – выпалила она.

– Например, я.

– В первую очередь вы. Все вы, кому не нужны его дипломатические таланты.

– Разумеется, за исключением вас, миротворицы.

У нее был такой вид, словно она собиралась его укусить, если бы ей позволили.

– Чего я действительно жажду, так это, чтобы вы изрубили друг друга своими мечами и сбросили в море. Мне нет дела до мира в Англии, и им всем тоже. Вы все помешаны на оружии.

– Согласен. Вероятность, что в Англии установится мир, так же мала, как исчезновение самой Англии с лица земли.

Слегка отстранившись, она посмотрела на него с подозрением, а он осторожно спросил:

– Как вы думаете, что они хотят взамен? Если не ради переговоров, то зачем вообще его пригласили?

– Понятия не имею.

– Вот это, например, грубая ложь. – Костяшкой пальца он провел по ее щеке. – Почему бы просто не сказать, кто вас сюда прислал?

Она зажмурилась, будто собралась капитулировать, а потом открыла глаза, и он заметил, как на краткий миг в их серых глубинах отразилась зелень весенней листвы.

– Меня никто не посылал. Отец Питер мой друг. Мы познакомились, когда я короткое время служила няней в доме знатных людей. Барон… умер. – Всего лишь небольшая заминка, но как многое сказала о ней: теперь Джейми точно знал, что все это ложь и никуда не ведет. – А Малден прибыл за наследниками. Мои услуги больше не требовались. Возможно, я была не слишком умелой. Как бы то ни было, я ушла. С Роджером.

– А ваши родители?

Этот вопрос, казалось, лишил ее дара речи. Время шло, а она все молчала, но вот наконец, будто на что-то решившись, произнесла:

– У нас нет родителей. Это случилось, когда мы были совсем маленькими.

Он был уверен, что ничем не выдал себя: за десятилетнюю службу королю научился не открывать больше того, что отразило бы зеркало, – но все же подумал: «Она сирота. Как и я».

Солнце скрылось за верхушками деревьев, скоро на землю спустятся сумерки и из низин и оврагов поднимутся весенние туманы.

– Значит, – заговорил он медленно, – вы здесь по зову сердца. И это дело с отцом Питером связано только с документами и договорами и ни с чем больше.