— Я привязался к одинокой женщине? Разве не вы связали ее своими фантазиями с Койотом и, даже, как квартирный вор, проникли в жилище? А сейчас — я привязался к ней! Вы что, все вместе решили меня подставить? С этими эшелонами, с Койотом, с этими ваучерными мошенниками?

— Успокойтесь, Беркесов, — участливо посочувствовал я. — Что вы так разнервничались? Вам тоже надо отдохнуть. Узлы всех проблем всегда на три четверти развязываются сами. Кстати, вы к ней-то домой посылали?

— Конечно, — Беркесов угрюмо глядел в стол. — Никого. Опросили соседей. Тоже ничего не поймешь. Одни ее видели чуть ли не сегодня, другие не видели несколько недель. Третьи уверяют, что часто видят, как ее увозит "скорая помощь". Чуть ли не через день. Я приказал опечатать квартиру.

— Хорошо еще, что вы не развернули там засаду, снова съязвил я. — А ваших людей там, в больнице, ничем не опоили?

— Мы все проверили, — мрачно пояснил полковник. — Капитан Грибов примерно минут за сорок до ЧП попросил у дежурной медсестры, когда та вошла в реанимационную палату, стакан чая. Та принесла, капитан выпил. Мы проверили стакан. Чаем, конечно, этот напиток назвать было нельзя, но ничего вредного он не содержал. Окна были закрыты. Тем более, это самый последний этаж. Что вы на это скажете?

Я молчал.

— Что же вы молчите? — спросил Беркесов. — Или ждете каких-то инструкций от своего начальства, которое ожидается в нашем городе в свите прибывающего банкира Торрелли?

— Просто удивительно, — сказал я, — все, что вам надо знать, вы всегда знаете. А простая работа, как уследить вшестером за умирающей от инфаркта женщиной, вам вечно не под силу.

— Никаких тайн тут нет, — разъяснил полковник, — мне об этом сообщил Климов из Москвы. А ему, как я понял, звонил сам Трокман, кажется, из Парижа в просил приехать в Ленинград. Климов тоже сюда собирается. Будем все вместе ловить Койота.

— Ладно, полковник, — сжалился я, — не волнуйтесь. Я знаю, где находится Койот, и с удовольствием его арестовал бы, если б мог.

Надо отдать Беркесову должное — владеет он собой превосходно. Он не подскочил на стуле от моего заявления, не издал никаких восхищенных или недоверчивых междометий, а холодно взглянув на меня, спросил:

— И что же вам мешает его арестовать?

— Арестовать его невозможно, полковник, — со вздохом сказал я, — он под такой крышей, до которой ни вам, ни мне не дотянуться. Но встретиться с ним я, пожалуй, попробую и, надеюсь, что встреча получится, если вы мне не помешаете.

— Каким образом я могу вам помешать? — не понял Беркесов.

— Прикажите своим молодцам, чтобы они не ходили за мной по пятам, — предложил я. — Тогда у меня, возможно, что-нибудь да получится.

Беркесов еще более помрачнел:

— Это невозможно.

— Интересно! — воскликнул я. — До сих пор действует закон о глобальной слежке за иностранцами? И его нельзя никак обойти без разрешения Конституционного Суда?

— Не прикидывайтесь идиотом. — сказал полковник. — Если с вами здесь что-нибудь случится, кто будет отвечать? Я буду отвечать. И. боюсь, что отвечать прядется головой. А запасной у меня нет.

— Полно, полковник, — засмеялся я. — Кому я здесь нужен? Кому я нужен в этом городе, где живут одни играющие на арфах ангелы?

— Не поясничайте, — поморщился Беркесов. — Вы так лихо вынимаете из кармана свой набитый долларами бумажник, что вас может прикончить любой семиклассник, собирающий деньги на видеомагнитофон. А о других я уже не говорю. Вы что, не знаете, какая криминогенная обстановка в городе? Четыре убийства и шесть разбоев в минуту! Того Ленинграда, в котором вы когда-то начинали свою карьеру, давно уже нет, а есть бандитский притон. И вычистить его сможет только возрожденная ВЧК! Нашими настоящими методами.

— Не умрите от ностальгии, полковник, — предостерег я. — Это очень мучительная смерть. Я не хочу вам объяснять прописных истин. Вы их знаете не хуже меня. Это я насчет ВЧК. Но вернемся к делу. Значит, снять с меня наблюдение невозможно?

Беркесов молчал, давая мне понять, что он не собирается повторять своих аргументов.

— Слушайте, господин Беркесов, — спросил я, — когда я сбежал из Эрмитажа, вы меня все время вели? Или вычислили потом, через диспетчерскую автопарка? Или уже водитель был вашим человеком? Кстати, если так, то я дал ему двадцать долларов. Проследите, сдал ли он их в бухгалтерию или нет.

— Мы не расшифровываем своих методов, — сказал полковник. — Да я и не вдаюсь в детали. Мне доложили, что вы уехали на такси. А я приказал не спускать с вас глаз. Вы не хуже меня знаете, что имеются тысячи методов, а какие из них применялись, я даже не интересовался. А вы что, снова хотите что-нибудь выкинуть?

— Но нужно как-то закончить эту историю с Койотом, — пожал я плечами. — Климов приедет. Что вы ему доложите? Как ваши люди упустили Койота в подземном переходе, а Руанову — в больнице? Мне думается, что с вас за это спросят строже, чем если у меня кто-нибудь отберет бумажник.