— Мне очень много о чем придется докладывать Климову. Доложу и о вашем предложении. Если он возьмет на себя ответственность за вашу безопасность, то — пожалуйста. Идите куда хотите. Хоть в ночные катраны на Лиговку, где по утрам всегда остается пять-шесть трупов.

"И сам воспользуешься случаем, чтобы меня прикончить, списав все на Койота," — подумалось мне спьяну, сам не знаю почему. "Нет уж. Придется снова применить какие-нибудь маленькие хитрости. Видимо, тот шофер такси был настоящим, а то бы я Руанову никогда бы дома не застал. Потом уже шофер сказал им, куда он меня отвез, и им все стало ясно. В этот момент и потух свет в квартире".

Я, кажется, задремал, сидя в кресле напротив Беркесова, поскольку полковник, когда я поднял глаза, подал мне чашку кофе.

— Спасибо, — обрадовался я. — Если бы вы мне еще разрешили и покурить?

— Курите, — поморщился Беркесов. — Делайте, что хотите.

Я отхлебнул кофе и с удовольствием затянулся сигаретой. Раз Беркесов так любезен — значит, его волнует не только исчезновение Руановой из больницы, где Койота в засаде ждал целый взвод. А я-то, старый дурак, тоже поддался этому видению, что Койот будет прорываться к Жанне, круша все вокруг из автомата или подорвав больничный корпус какой-нибудь повой миной, замаскированной под клистирную трубку.

— Пока вы дремали, — сообщил Беркесов, отхлебывая кофе, — я решил не интересоваться подробностями, связанными с Койотом и Руановой. Это настолько выше моего понимания, что уж будьте любезны, просветите в этом вопросе генерала Климова сами.

— Ради Бога, — сказал я, — если генералу Климову это будет интересно. Можете его прямо отослать ко мне. И заодно не забудьте походатайствовать о снятии с меня наблюдения.

— Будем считать, что с этим мы разобрались, — подытожил Беркесов. — В конце концов, — как бы оправдываясь, сказал он, — Койот — это ваша операция. Я лишь должен был оказать вам содействие. Раз вы самостоятельно разобрались, как я вас понял, и вам не только не нужно никакое мое содействие, а, напротив, вы хотите даже, чтобы я снял с себя ответственность за вашу безопасность, то так и доложите Климову.

— Ну, хорошо, хорошо, — согласился я, — что-то вы слишком много об этом говорите, полковник. Не волнуйтесь. В беседе с Климовым я представлю все ваши действия по поимке Койота в самом лучшем свете. Генерал совершенно четко поймет, что вы сделали все, что только возможно.

— И подтвердите, что в подземном переходе не было света, — напомнил Беркесов.

— Дорогой полковник, — заметил я, — если бы там светили все прожекторы в мире, результат был бы таким же, уверяю вас.

Полковник посмотрел на меня с некоторым оттенком благодарности.

Все-таки Климова он боялся, как никого на свете. Так я думал, но ошибался. Беркесов боялся совсем не Климова.

— И не забудьте ему рассказать, — продолжал Беркесов, — о докторе Ларссоне и о его визитах в консульство…

— Кстати о Ларссоне, — перебил я Беркесова. — Вы знаете, что он погиб?

— Когда? — лицо Беркесова показало, что он действительно ничего не знал и сильно удивлен.

— Сегодня, — я взглянул на часы. — Вернее, уже вчера.

Мон часы показывали 20 минут первого ночи.

— При каких обстоятельствах и где? — Беркесов нерешительно взялся за телефонную трубку, но, видимо, передумал и убрал руку.

— Я еще не знаю подробностей, — ответил я, — но, думаю, мы все узнаем через несколько часов.

А теперь, с вашего позволения, полковник, я все-таки отправлюсь спать, если вы так печетесь о моей безопасности, то прикажите отвезти меня хотя бы в консульство. Я уже не осмеливаюсь просить подбросить меня на Петроградскую сторону.

— Вас отвезут, куда скажете, — Беркесов помолчал, как будто не решаясь что-то сказать. — Но подождите минутку. Есть еще несколько вопросов, которые мне бы хотелось решить до приезда генерала.

— А он что, прилетает завтра утром? — я уже стал подниматься с кресла, но уселся обратно.

— Не исключено, — сказал полковник. — Потому прошу прощения за то, что не даю вам возможности отправиться отдохнуть. Тем более что это дело тоже связано с вами. Речь идет, о тех эшелонах, которые я, вернее, мы задержали на станции.

Я хотел ответить, что в случае с этими эшелонами я стал такой же жертвой дезинформации, как, надеюсь, стал и Беркесов, но полковник жестом попросил меня его не перебивать.

— Я получил из Москвы информацию, что необходимо задержать груз стратегического оружия, предназначенного чуть ли не Саддаму Хуссейну. Я говорю "чуть ли", потому что никто толком мне не сообщил, кому именно этот груз предназначался. Все подобные операции координировали всегда вы и Климов. Я подключался только как исполнитель, если для транспортировки использовался наш регион. В эшелонах никакого оружия не оказалось, а оказался какой-то коммерческий груз. Согласитесь, что это не моя вина.

— Разумеется, — подтвердил я, — не беспокойтесь. Все это настолько очевидно, что я не понимаю причин…