– С договором? – робко уточнила она.

Уилл едва соображал, глаза слипались. А Лена, казалось, ни на что не обращает внимание с тех пор, как они с трудом выбрались из подвала.

– Блейд сказал, что назначат новую дату. Если бы взрыв не задел половину голубокровных, то исход был бы другим. Вервульфены могли бы обвинить Эшелон и наоборот. Бэрронс хочет докопаться до истины.

– Ему это придется по вкусу. Он любит загадки, – прошептала Лена.

– Ты ему расскажешь?

– О чем?

– О Розалинде.

Она задумалась.

– Нет, не стану.

– Ты ей ничего не должна, – рыкнул Уилл. – Попомни мои слова, от нее еще будут неприятности.

– Я понимаю ее чувства. Она беспомощна, сражается за заведомо проигрышное дело. Я ее не предам, Уилл, если только она не нападет на моих близких.

Он погладил ее по спине, заключенной в шелковый корсет. Эта преданность была одной из лучших черт Лены.

– Один неверный шаг с ее стороны, и я пойду к Лео.

– Спасибо. – Она подняла залитое слезами лицо. В ее глазах пылали невысказанные чувства. – Уилл… ты злишься?

– Злюсь? На что?

– На то, что мы с Астрид тебя провели. Что потребовали дать тебе пост посла в обмен на согласие норвежцев.

Уилл задумался.

– Такого я сам бы не пожелал. – Увидев, как Лена напряглась, он поспешно продолжил: – Но сделать эт могу тока я. Лена, мысль о переменах меня пугает. Ненавижу Эшелон. Помогая Блейду, я радовался, что могу не покидать безопасный мирок. – Он глубоко вздохнул. – Ты была права, я позволил им на себя влиять. Уайтчепел – еще одна маленькая клетка, куда меня заключили. Не могу сказать, что мне эт нравится, но так надо. – Уилл крепче обнял Лену. – Мне нужна ты.

– Ты не злишься? – Она провела пальцами по его губам.

Он покачал головой:

– Жизнь в любом случае изменится.

– Да?

– Я ведь не жду, что ты заживешь со мной в той маленькой лачуге.

Лена криво усмехнулась:

– Там я провела самые счастливые минуты своей жизни.

В груди еще сильнее сдавило.

– Я тож, – грубовато признался Уилл, обхватил ее лицо и прижался лбом ко лбу. – Ты для меня все.

Играя с его воротником, Лена дерзко ухмыльнулась:

– Пытаешься мне что-то сказать?

– Что сказать?

– Как ты меня обожаешь.

Уилл поцеловал ее в щеку.

– Возможно.

– Как… заботишься обо мне.

Она снова бросила на него кокетливый взгляд и погладила по щетине.

Потом оба посерьезнели. Она открыла рот, но Уилл запечатал его поцелуем, таким образом ответив на невысказанные вопросы.

Когда он наконец отстранился, Лена задыхалась.

– Как ты меня любишь? – с вызовом прошептала она.

Уилл не знал, зачем ей слова, ведь он, черт побери, показал, что чувствует. Непонятно, откуда такие сомнения, ведь Лена всегда была самоуверенна.

– Ты же знаешь, что я люблю тя. – Она задрожала, но Уилл прижал палец к ее губам. – Я умру за тебя, убью за тебя. Я справился с механическим кальмаром, буйными гуманистами и выучился этикету. Даже станцевал на балу.

Ее улыбка согрела ему душу. Лена светилась изнутри. Неважно, что потребуется, лишь бы она и дальше вот так улыбалась.

– Я люблю тебя, – серьезно признался Уилл. – И всегда буду любить. Ты – единственная, на кого я обратил внимание. Кого я хотел. Я знаю, что не лучшая партия…

На этот раз она приложила палец к его губам.

– Не смей. – В красивых янтарных глазах зажегся огонь. – Я – самая везучая девушка в Лондоне и во всем мире.

– Ага, наверно. – Он обхватил ее за талию. – Пытаешься в чем-то признаться?

Лена рассмеялась:

– Смотри-ка, напрашиваешься на комплименты.

– Ничего подобного, – проворчал Уилл.

Она поцеловала его, обхватив лицо руками:

– Я тоже тебя люблю. О, Уилл, думаю, я уже давно в тебя влюбилась.

– Ага, тока я не сразу заметил.

– Как же так? Я ради тебя отказалась от Эшелона, разобралась с похотливыми герцогами, заводными бомбами и вервульфенскими кланами. Лишилась трех пар перчаток.

– Трех? – Он улыбнулся. – Надо будет купить замену.

– Да, надо, ведь я больше не буду ходить с обнаженными запястьями.

Охваченный чувством ревности, Уилл сжал ее крепче.

– Ни за что. Только я имею право видеть твои руки. Помимо всего прочего.

Отодвинувшись, Лена поиграла ленточками на лифе.

– Кстати… мы еле катимся. Не хочешь меня развлечь?..