– Ты никогда не встречал кого-нибудь из своего вида?

– Никада. – Его взгляд остановился на морских офицерах, что выстроились на палубе корабля-дракона. – Большую часть жизни просидел в клетке, ну а потом в Чепеле, када за голову цену назначили.

Что-то сжалось у нее в груди. Лена взяла Уилла за руку, скрыв их соединенные ладони в складках своей юбки. Все смотрели на реку. Она стиснула его пальцы, он вроде замешкался, но через несколько секунд ответил на пожатие.

– Перемирие, – прошептала Лена. – Только на эту ночь?

– Мир, – согласился Уилл.

Пока они поднялись на лестницу, ветерок взлохматил ее волосы, принеся с собой насыщенный коричный аромат духов леди Арамины. Лена встала за спиной герцогини и высвободилась из хватки Уилла.

За грохотом салютов и бормотанием толпы стал нарастать странный постукивающий гул. Вода за последним из кораблей-драконов вспенилась, и из-под нее появилась чья-то гладкая темная голова.

– Что это? – спросила Лена.

– Подводная лодка «Кракен», – отозвалась герцогиня. Ее глаза цвета бренди внимательно вглядывались в волны. – Невидимый убийца военно-морских сил скандинавов. Единственное, что когда-либо смогло потопить один из наших дредноутов.

Удивленная, что герцогиня ей ответила, Лена осмелилась задать еще вопрос:

– Я думала, дредноуты неуязвимы?

– Нельзя бороться против того, что не видишь. А вибрацию их винта можно ощутить лишь в последнее мгновение. Захваченный в одиночку, даже дредноут не устоит против стальных щупальцев «Кракена».

Наполнившая воздух пульсация едва ли не пробиралась под кожу. Лена с трудом могла вообразить силу, необходимую для подобного.

– В любом случае, они нечасто решаются заплыть столь далеко от своих вод, – задумчиво продолжила Арамина. – Должно быть, сейчас стараются произвести на нас впечатление.

– Им удалось. – Лена наблюдала за полными благоговениями лицами толпы, когда из воды вынырнула куполообразная голова подводной лодки, сделанная из металла и стекла.

Первый из кораблей-драконов причалил к пристани. Двое из экипажа корабля носили голубые мундиры шведской армии с золотыми эполетами с кисточками. Каждый был ростом с Уилла. Двигаясь по-военному четко, они застыли по стойке смирно, когда на палубе корабля появились три офицера.

Еще один корабль пришвартовался к пристани с небрежной легкостью, остановившись практически впритык к шведским суднам. Седовласые, покрытые рубцами матросы сердито посматривали на толпу. Толстые волчьи шкуры свешивались с их плеч, лица большинства моряков украшала густая растительность.

Норвежские кланы.

За спиной Лены раздался шум – по мостовой звонко вышагивали металлические сапоги. На площадь выехала карета, сверкающая перламутровой инкрустацией, и замерла прямо перед платформой. Императорские металлогвардейцы выстроились в живой коридор и перекинули церемониальные ружья через бронированные плечи.

Из кареты вышел утонченно прекрасный принц-консорт, и толпа восторженно его поприветствовала.

Лена не знала, на что смотреть. Мир превратился в вихрь красок, салют взорвался безумством огней. Принц-консорт открыл дверь кареты и помог спуститься на причал хрупкой королеве-человеку. Позади них стояли скандинавы под предводительством огромного мужчины в алом кителе. Ростом он был даже чуть выше Уилла, а рубленые контуры его скул смягчал только полноватый рот.

Уилл вздрагивал при каждом всполохе, его ноздри трепетали. Ну конечно, для него все это в новинку.

Лена потянула его за рукав:

– Полагаю, вон тот мужчина – глава шведской делегации. Граф Стефан Халлестрём из Скальдов. Его называют Боевым молотом. Даже норвежские кланы обходятся с ним почтительно, а они-то совсем бесстрашные.

Ленивый взгляд янтарных глаз задумчиво остановился на ней. Уилл расслабился, чего она и добивалась.

– Норвежцы те еще хитрецы. Официально, стортинг был распущен, и страна покорилась Шведскому двору. В столице многие уже приспособились к новому положению дел, а вот провинция больше привержена традициям. – Лена взглядом указала на группу хмурых норвежцев на пирсе. – Впереди – Магнус Рагнарссон, фенрир клана Ворона. Может, он и одноглаз и старше нас обоих вместе взятых, но считается очень хитрым, и его люди верны ему до последнего вздоха. По правую руку от него его сын Эрик. – Тут глаза Лены чуть расширились. До нее доходили слухи, что Эрик красавчик, но стоило светловолосому воину улыбнуться, как половина присутствующих дам прекратила дышать. Веера затрепетали, словно целая стая бабочек. – Только не дай ему себя очаровать. В клане нельзя занять высокое положение, никого не убив по пути. Чем выше они стоят, тем больше крови пролили. А этот метит занять однажды место своего отца.

В ответ на это замечание – лишь тишина. Лена подняла глаза и увидела, что Уилл смотрит на нее, угрожающе прищурившись.

– Что?

– Похож, не мне надоть волноваться по поводу его очарования.

Она покраснела и быстро замахала веером:

– Не понимаю, что ты имеешь в виду.

– Ты вздохнула.

– Ничего подобного.

– Похож, у тя опасная слабость к вервульфенам-мужчинам.

– Уверяю тебя – ничего подобного!

И все же Лена никак не могла отвести любопытного взгляда от златовласой фигуры на пирсе, от доспеха из серебряных пластинок и тяжелого топора на поясе. Когда-то она обвиняла Уилла в варварском поведении, а Эрик был воплощением варвара.

Или, по крайней мере, скандинавским богом.

Загремели фанфары, и ряды норвежцев расступились, чтобы пропустить кого-то еще. Вервульфены переиграли голубокровных – все на пристани вытянули шеи, чтобы разглядеть, кто же достоин таких почестей.

Из рядов кланов выступила молодая женщина.

– Ох, – выдохнула Лена.

Безмолвие повисло над толпой. И неспроста. Девушка была высокой, стройной и с грудью красивой формы, а таким лицом можно и переполненный бальный зал погрузить в тишину. Каскад светлых волос небрежными волнами спадал до талии, голову венчала золотая диадема. Незнакомка облачилась в простое белое платье с щеголевато накинутой на одно плечо волчьей шкурой – но и этой простоты оказалось достаточно. Золото и самоцветы потерялись бы рядом с этими мягкими губами и восхитительными чертами лица.