Слишком много заинтересованных глаз следило за ними. Лена дернулась из его рук. Уилл на какое-то мгновение задержал ее в объятиях, заставив снова посмотреть в лицо, и лишь затем отпустил.

С вежливой улыбкой Лена присела в реверансе.

– Благодарю, – пробормотала она, зная, что каждое сказанное ей слово теперь жадно впитывается сплетниками. – За чудесный танец.

Уилл склонил голову в знак уважения, коим не почтил здесь ни одну даму.

– Мне тоже понравилось.

Что само по себе удивительно. Но ее присутствие превратило мучительные мгновения в удовольствие. Он с удивлением обнаружил, что хотел бы продолжить танцевать.

Любое оправдание, лишь бы держать ее в объятиях…

Уилл отвел глаза. Нельзя позволять себе подобные мысли. Он посмотрел на стоящих в углу норвежцев. Вот причина его присутствия здесь. Вот о чем ему не должно забывать.

– Каждая женщина в этом зале теперь хочет с тобой потанцевать, – тихо произнесла Лена.

– Я ж танцевал только что.

В ответ – легкая улыбка.

– Полагаю, если бы тебя о танце попросила я, ты не был бы столь категоричен.

– А ты просишь?

Лена посмотрела на него из-под ресниц:

– Не думаю, что нам стоит. Если я еще раз с тобой потанцую, мы лишь привлечем внимание.

– Мы уже его привлекли.

Она обежала взглядом комнату:

– Мне нужно потанцевать еще с кем-нибудь.

Тихая мелодия снова начала наполнять зал – на сей раз нечто более традиционное. Кажется, вальс.

Уилл схватил Лену за запястье:

– Только не ассах.

– Нет?

– Нет.

Ассах – только его танец.

От распустившейся на ее губах улыбки дыхание перехватило.

– Хорошо, не ассах. Ступай, найди своих норвежцев. А я послушаю сплетни, в которых предметом обсуждения, вне всяких сомнений, будешь именно ты. – Лена печально усмехнулась. – Ты меня до сумасшедшего дома доведешь, честное слово.

«Как и ты меня». Слава Богу, не его одного беспокоит это взаимное безумие.

Бросив последний выразительный взгляд через плечо, Лена поплыла прочь и поманила пальцем какого-то молодого незначительного лордика в желтом жакете. Он тяжело сглотнул, помчался к ней, вежливо предложил руку и повел танцевать.

Уилл повернулся и зашагал сквозь толпу, бормоча извинения тем, кого отстранял с пути. Слишком много народу. Слишком душно. А еще он не желал видеть Лену в чужих объятиях.

Обнаружив комнату с закусками, Уилл потянул ворот смокинга. Прохладный воздух освежил лицо, а несколько бродивших там же гостей, осознав, кто к ним присоединился, рванули назад в основную бальную залу. Что Уилла полностью устраивало.

Взяв тарелку, он наполнил ее засахаренными фруктами, пирожными и теми маленькими кексиками, которые, кажется, нравятся Лене. За спиной раздались приглушенные ковром шаги, и Уилл замер, заметив отблеск белого на хрустальной вазе перед собой.

Недолго пришлось ждать.

Любопытствуя, кого же к нему послали, Уилл повернулся. Ну разумеется.

Нервно улыбаясь, к нему шла леди Астрид. Ее белое платье при каждом шаге колыхалось столь изысканно, что ни одной смертной портнихе не повторить такой крой.

– Ты – Уильям Карвер, – тихо произнесла леди Астрид, ведя пальцем по скатерти и подкрадываясь ближе. Она мельком улыбнулась. Больше никакого беспокойства. Если оно вообще когда-либо было. В ее запахе, во всяком случае, от нервозности ни следа. – Мы не ожидали встретить здесь кого-нибудь из нашего вида.

– Сам не ожидал сюды попасть, – ответил Уилл.

Нет смысла плести словесные кружева. Он тот, кто есть. И сколько не наводи лоска, натуры это не изменит, и не заставит спокойно относиться к столь любимым голубокровными играм.

Астрид искоса посмотрела на него:

– Почему нет?

– Это не мой мир.

Она рассматривала его так, будто он сделал что-то неожиданное.

– Ты ведь шотландец?

– Вообще, да. Родом с мелкой фермы недалече от Эдинбурга.

Приблизившись, она чуть задела его рукой.

– Сколько тебе было, когда ты получил Дар?

Он посмотрел поверх ее плеча в зал. Сквозь арку виднелись лишь сверкающие юбки розового бального платья Лены. Она болтала с каким-то щенком, который ловил каждое ее слово. Пока в безопасности.

Уилл снова обратил свое внимание на стоящую перед ним женщину.

– Пять. И эт совсем не Дар.

Он с трудом мог вспомнить того незнакомца, что приехал однажды на задке телеги, трясущийся в лихорадке и обливающийся потом, с руками покрытыми кровавыми царапинами. Послали за доктором, но чужак впал в ярость берсерка, расшвыривая в стороны мужчин, будто те ничего не весили. Один лишь Уилл, объятый ужасом, остался смотреть на незнакомца. И не мог вспомнить, что случилось потом. Но ему рассказывали, что потребовались усилия пятерых, чтобы оторвать чужака от его горла.