– Я не могу принимать личные подарки. Особенно от мужчины, который не ухаживает за мной. – Ее голос был ледяным. – Мы же не хотим снова совершать намеренных ошибок?

Наверное, отдавать ей пистолет сейчас равно самоубийству.

Уилл закусил язык и вытащил из кожаной сумки полотняный мешочек.

– Прикупил тебе. Еще не закончил с ним, но чем скорее ты научишься его использовать, тем лучше.

– Что это?

Он открыл мешочек. Пистолет блеснул на грубой тряпке. Перламутровая инкрустация преломляла слабый солнечный свет на полдюжины радуг.

– Пистолет? Ты даришь мне пистолет? – озадаченно спросила Лена.

Уилл схватил ее за руку и вложил оружие в ладонь.

– Маленький, так шо поместится в сумочку. Стреляла када-нить?

– Не говори глупостей. – Лена округлила глаза. – С чего бы мне уметь пользоваться пистолетом?

– Онория же умеет.

– Ее научил отец, но на меня у него времени не нашлось.

Уилл погладил большим пальцем ее костяшки.

– Почему?

– Мне никогда не хватало мозгов, чтобы понять его работу или хотя бы половину того, что он говорил. Мой отец слыл знаменитым изобретателем. У нас почти не было ничего общего.

– Ты умна и разбираешься в часовых механизмах.

– Бесполезное хобби. – Лена опустила пистолет. – Его бы это не впечатлило. Он бы сам справился, причем в два раза быстрее, чем я. Ты не понимаешь.

– Не понимаю? – Уилл понизил голос. – Я вот не умею с ними возиться, хоть видал, как ты игралась на ковре с кусочками, собирая их, точно мозаику. А я в энтом не секу.

– Да, но у тебя есть другие таланты. – Лена даже не сознавала, что он все еще гладит ее руку. – Ты сильный и ничего не боишься. Ты мог бы убить человека голыми руками. – Что-то мрачное появилось в ее взгляде. Эти тени приводили Уилла в бешенство. – Ты мог бы убить голубокровного. Знаешь, я ведь тебе завидую.

– С энтим ты мож быть сильной и бесстрашной.

Лена успокоилась и посмотрела на пистолет, явно видя его в новом свете.

– Думаешь, я смогу убить им голубокровного?

Уилл попытался не обращать внимания на то, как ее слова скребут по нервам.

– Когда я с ним закончу. Переделаю его, как твой отец оружие Онории. Она научила меня варганить те пули. Видал, как они сносят голову голубокровного. Взрывается, точно гнилая дыня.

Лена поежилась:

– Наверное, ужасное зрелище.

– Тебе над выстрелить тока раз.

Странный свет зажегся в ее глазах. Она несомненно представляла, как голова Колчестера разлетается, как рассеивается дым из пистолета.

– Научи меня.

Уилл осмотрел двор. Кирпичные стены поднимались почти на три метра. Кошак – огромный потрепанный кот, считавший Блейда своим слугой – прошел по верху, глядя на них уродливым зеленым глазом.

По кладке и железным воротам в завитушках стелился плющ. Маленькие горшки с травами и цветами придавали уюта – Эсме пыталась превратить Логово в некое подобие дома.

Уилл перекатил винную бочку к дальней стене, затем достал одну из пустых молочных бутылок, которые собирала Эсме.

– Вот, мы попробуем с энтим, – сказал он, ставя емкость на бочку.

– А разве мы не всполошим окружающих?

– В трущобах? – Уилл выгнул бровь. – Стоит им заслышать выстрел в Логове, они быстро бросятся наутек, подальше от заварушки.

Лена направила пистолет куда-то на бочку.

– С чего начнем?

– С пуль. – Уилл был не в силах оторвать от нее взгляд. «Я вызвал улыбку на ее лице. Прогнал тени». Сунув руку в карман, он выудил несколько пуль. – И механизма пистолета.

Дикий свет в ее глазах опьянял. Уилл положил пулю на протянутую ладонь. Лена не замечала его учащенного дыхания, глядя на пистолет, будто задумавшись, что с ним делать. Он никогда не видел ее такой, разве что вчера в спальне. Такой живой, такой страстной, полной радости.

Бесстрашной.

Хотелось, чтобы она всегда так светилась. Колчестер угрожал лишить ее радости, но Уилл не позволит. Прежде убьет.

Лена почувствовала его взгляд и подняла голову. Сияние слегка потухло.

– Что такое?

Она его не простила. Возможно, никогда не простит. Уилл втянул воздух и указал на пистолет:

– Ты его неправильно держишь. Дай покажу.

Он защитит ее или научит защищаться.

От Колчестера.

От мира.

От себя самого.

***

Онория подобрала юбки и устроилась на коленях Блейда. Тот откинулся в кресле, понимающе глядя на нее и улыбаясь.

– Че ты задумала?

– Ничего, – невинно ответила Онор, играя с его воротником, поглаживая шелковую рубашку и грубый бархатный сюртук.