целый год.

– Превосходно. Ты?

– Ничего, что несколько рюмок или пуля в голову не излечили бы.

Я замешкалась, проследив за тем, как она рухнула в кресло и сгорбилась. Хоть мы и виделись

редко после поступления в колледж, разговаривали друг с другом, по меньшей мере, раз в неделю; со

временем ее шутки стали казаться мне все более и более тревожными. Подобные мимолетные

комментарии звучали постоянно.

Шейн – моя единственная кузина, так как мы были единственными детьми у наших

родителей, поэтому я с ней очень сблизилась. Мне нравилось ее красноречие и непринужденный

юмор, однако это не ослабляло подозрений, что ей нестерпимо хотелось покинуть дом и расправить

крылья.

– Осторожней, – предупредила. – Я могу на самом деле начать беспокоиться о ком-то

помимо себя.

–

Вот новости-то будут, – поддразнила Шейн, сложив руки на животе. – Итак… с тобой

действительно все в порядке, Джульетта?

Она единственная использовала мое настоящее имя: Джульетта Эдриан Картер. Все

остальные звали меня Кейси.

– Я в норме. – Я кивнула и села на пол, разведя ноги по сторонам от ноутбука. – Ты?

– После твоего возвращения стало лучше.

Шейн окончила школу в этом году, а осенью уедет в колледж в Калифорнию. Но даже там ей

особой свободы не видать. Ее родители согласились оплачивать обучение в другом штате только при

условии, если она поселится со своей бабушкой… по отцовской линии… в Сан-Франциско.

Мою кузину это не особо обрадовало, но она смирилась. Мне казалось, что Шейн нравилось в

Шелбурн-Фоллз – здесь у нее было много друзей, однако, несмотря на это, ей хотелось оказаться в

среде с численностью афроамериканского населения выше десяти процентов.

Ее папа – черный. Он любил наш город, насколько я могла судить, ему тут было удобно, а

Шейн жаждала больше разнообразия, больше культуры, больше всего.

Прочистив горло, она оперлась на колени.

–

Чем занимаешься? – Ее вопрос прозвучал скорее как обвинение. Я заглянула в ее

потрясающие ореховые глаза.

–

Готовлюсь к своим общественным работам. На лето я назначена репетитором у нового

потока выпускников.

–

Слышала. – Шейн посмотрела на меня так, будто пришла в замешательство. – Я имею в

виду, почему, черт возьми, ты замуровалась тут, когда хотя бы раз в жизни Лиам или гребанная

Сандра Картер не держат тебя на поводке?

– Ты знаешь, что я тебя люблю, – начала, – но в моем распоряжении обустроенный тихий

дом и

вибратор в спальне наверху. Мне и так неплохо, – пошутила я. – К тому же, Шейн, ты

всерьез думаешь, что мне следует искать новые проблемы на свою голову?

–

Далеко идти не придется. – Ее дразнящий тон прозвучал соблазнительно. – Ты не

заметила начавшуюся по соседству вечеринку?

Ах. Теперь я поняла. Окинув взглядом наряд Шейн, заметила обтягивающую черную мини-

юбку и белую майку. В отличие от моей, та была украшена пайетками, окружавшими вырез и

спускавшимися полосой по центру спереди. С кожей цвета кофе с молоком, темными

выпрямленными волосами, спадавшими ниже лопаток и длиннющими ногами она была неотразимо

прекрасна.

У меня возникала мысль – обращал ли Джекс на нее внимание когда-нибудь? Мне было все

равно.

–

Да, еще как заметила, – пробубнила я. – Думаю, вибрация от музыки уже сотрясает

фундамент этого дома.

– Ну, я собираюсь туда. И ты тоже.

–

Нет уж. – Я горько рассмеялась и распаковала подушечку мятной жвачки, которую

затем закинула в рот. – От Джекса одни неприятности. У меня нет желания там появляться.

– Нет, есть. Все хотят туда. И каждая девушка ладит с Джексом.

Я не удержалась. Посмотрела на нее с выражением, передавшим мое негодование, я уверена.

Но потом быстро опустила взгляд. Образы того, как Джекс трахался с теми двумя девчонками пару

лет назад, всплыли в памяти. Сразу подумала обо всех, с кем он был после этого, и я…

Я сжала обертку жвачки в кулаке.

Почему он оказывал на меня такое влияние? Джексон Трент просто дерзкий мальчишка,