– Вот почему старшая сестра бросила в младшую бутылку с шампунем, когда та без спроса вошла в ванную, – перебила его я. – Валя панически боялась, что ее тайна раскроется.

– Отец испортил дочери судьбу, – согласился полковник, – лишил ее личной жизни. Но совсем худо иное. Лет с десяти Валя возненавидела родителей, ведь это они произвели на свет странного младенца, из-за них она мучается.

– Да, – вздохнула я, – Валентина говорила Мышке о своем негативном отношении к взрослым, но его причину не открыла.

Дегтярев продолжил:

– Лет в тринадцать девочка стала себя отвратительно вести, дралась с детьми, не желала учиться. Ей требовалась помощь психолога, но взрослые лишь наказывали дочь. Бунтовала Валя до двадцати лет, потом ей в голову пришла мысль: ее недовольство собой, ощущение себя уродом появилось потому, что пол ей определили неверно. Как только она станет парнем, жизнь мигом наладится. Девушка просила отца:

– Дай денег на операцию, хочу стать юношей, убрать все женские признаки, пройти гормональную терапию.

Но Игорь Гаврилович пришел в ярость.

– Зевс создал тебя особенной. Ты избрана богом, гордись этим.

– Валентина впала в отчаяние, стала пить, – продолжал Дегтярев, – потом взяла себя в руки и в двадцать три года решила: она станет мужчиной. Валя поступила на журфак, начала работать для разных газет, журналов, у нее появились небольшие деньги, и девушка отправилась на консультацию в клинику, где занимаются сменой пола. Там объяснили, что ей трудно, но можно помочь. Валентине сделают гормонотерапию, спустя некоторое время операцию, очень сложную, потому что, так сказать, мужские органы у нее в неработающем состоянии, а вот женские активны. Я не буду вдаваться в медицинские тонкости, для нас важно, что Вале на все потребовалась уйма денег. Корреспонденты не много зарабатывают, девушка поняла, что ей никогда не собрать нужную сумму, и тут она узнала про клад в Волчьей пасти, за которым отец отправил Ксению.

– На всю голову больной папенька сделал обеих дочерей несчастными, – взвилась я, – если Игорь Гаврилович верит в Зевса и его друзей, то при чем тут плащ апостола Петра, святыня для православных и католиков?

– Не знаю, зачем такие люди, как Поповы, рожают детей, – удрученно заметил полковник. – У Вали было тяжелое детство. А Ксению, ребенка без проблем, старшие определили в учебное заведение при монастыре, рано утром ее туда увозили, домой она возвращалась около девяти вечера и сразу ложилась спать. Старшая дочь росла с исковерканной психикой, младшую сделали абсолютно покорным существом, не имеющим собственного мнения. Ксюша превратилась в рабу отца.

– История Валентины про конкурс и поездку в Америку вранье, – наконец-то догадалась я.

– Верно, – согласился полковник, – в самый трудный момент своей жизни, поняв, что операцию ей не сделать, Валя выяснила, куда и зачем отец отправил Ксению, и начала готовить план проникновения в Волчью пасть. Ты еще не знаешь, как Валентина раздобыла оригинальный план катакомб. Надо отдать ей должное, дамочка весьма рассудительна. Она тайком рылась у отца в столе, видела бумаги из коллекции Гюнтера Фронштадта и обратила внимание на то, что не заметил Игорь Гаврилович. На одной из страниц имелась небольшая полустертая печать, что-то типа экслибриса, с надписью на русском языке. Валя заинтересовалась, почему на документах из Германии имеется такой знак, взяла лупу и разобрала слова «из собрания Марка Бурмакова-Вайнштейна». Валя влезла в Интернет и быстро выяснила, что Марк Львович давно скончался, он был историком, ветераном Великой Отечественной войны, ректором одного из московских вузов, автором нескольких учебников, а еще он обладал коллекцией древностей. Ходили слухи, что кое-какие свои ценности Марк Львович просто украл у немцев, внаглую забирал их у законных обладателей, а те боялись спорить с советским офицером. Сейчас собрание принадлежит его внучке, которая потихоньку распродает раритеты. Валя поняла, что отец купил бумаги у женщины, и связалась с ней, сказала: «Меня очень интересует все связанное с собранием Гюнтера Фронштадта. Нет ли у вас чего из его коллекции?» Внучка ответила: «Увы, нет, то, что имелось, уже ушло». Через пару дней внучка сама позвонила Вале: «Вы хотели что-то от Фронштадта? Я полагала, что продала все, но вчера нашла в совершенно других бумагах одну страницу, она явно из собрания нужного вам немца, это, похоже, план сада». Валя поехала к женщине. За время поисков документов она набралась опыта и сообразила, что видит план катакомб, на нем имелась дата, стало понятно: этот чертеж сделан раньше, чем тот, который лежит в столе у отца. Денег на приобретение документа у Валентины не имелось, но она сумела сфотографировать тайком план, а потом показала его директору музея, у которого некоторое время тому назад брала интервью, спросила: «Мне говорят, что это сенсация. Может такое быть?» Ученый дал ответ через пару дней: «По снимку определить подлинность документа нельзя. Это чертеж подвала, на нем указаны какие-то тайники. Если хотите, мой аспирант переведет вам все пометки на русский язык, угостите его за это ужином». Вот так Валя и обрела настоящий чертеж.

– На Нинель Павловну работало целое сыскное бюро, а старшая Попова одна ухитрилась все провернуть? – усомнилась я.

– У нее была чрезвычайно сильная мотивация, – пробурчал толстяк, – и почему ты решила, что Валя орудовала одна? У нее есть спонсор и партнер. Валечка рассказала о кладе владельцу клиники, где собиралась делать операцию, предложила ему:

– Если вы мне поможете, я добуду сокровища и все отдам вам. За это вы сделаете меня настоящим мужчиной.

На том и договорились.

– Еще один умалишенный в общую стаю, – разозлилась я.

Дегтярев почесал мопсу шею.

– Мы с тобой не психиатры, ставить диагнозы не имеем права. Сумасшедшие они, патологически жадные, идиоты, шизофреники… не нам это решать. Хозяин лечебницы придумал историю тяжкого преступления и обманул Эпохова, тот согласился взять старшую Попову, понятия не имея, что она родная сестра Ксении. Женщине прокололи курс гормонов, у нее появилась редкая растительность на лице. А вот голос остался женским, так бывает. «Вадиму» дали «Аукалин». Вот и все, – договорил полковник.

Я закуталась в плед.

– Не повезло Эпохову с последней группой. Великого и ужасного психотерапевта легко обвели вокруг пальца сразу два человека: Нинель Павловна и Валя.

– Когда человек искренне верит в невероятную мощь своего ума, считает себя выше всех, талантливее, полагает, что он избранный, а остальные – глупые людишки, суетящиеся у пьедестала гения, то рано или поздно постамент может развалиться под его ногами и он с изумлением увидит: эти самые простоватые людишки на самом деле утерли ему нос, – заявил полковник.