Шрифт:
– Я знаю!
– Требовать от тебя постоянства – все равно что заказывать в этой забегаловке свежих устриц. Здесь готовят другие блюда.
– Я вижу, устрицы произвели на тебя впечатление.
– Мне ни разу не доводилось их пробовать…
Над входной дверью в духе фэн-шуй висели колокольчики с красными кисточками. Лариса обернулась на их звон и увидела нового посетителя. Это был неказистый крепыш среднего роста, одетый байкером. Проходя мимо, он отвел глаза, и это сказало Ларисе больше, чем если бы крепыш проявил к ним интерес или выразил агрессию.
– Бежим! – шепнула она Берту, но тот продолжал сидеть, беззаботно развалившись на стуле.
Между тем байкер занял выгодную позицию для стрельбы. Он держал руки под столом и как будто ждал официанта. Лариса могла бы поспорить, что этот человек пришел сюда не для того, чтобы утолить голод.
Берт ощутил ее тревогу и тоже обернулся.
– Черт!.. Этот мотоциклист долго ехал за нами! Правда, на кольцевой он отстал…
Глава 47
Ренат не мог понять, ходил он к Вернеру, или ему почудилось. С некоторых пор он ни в чем не был уверен на сто процентов. Он много хотел сказать гуру, но, кажется, не сказал. Вернер опять его переиграл. Как он это делает?
Ренат намеревался уличить Вернера в том, что тот подослал к нему Соню, а к Ларисе – Мачо.
«Вы злоупотребили нашим доверием и выведали, чего нам не хватает, – мысленно твердил он. – Вы плут! Шулер! Вы передергиваете карты с невозмутимым видом! Но от этого плутовство не перестает быть плутовством. Все, что с нами происходит, подстроено вами!»
Он обвинял Вернера во всех грехах. Отвечал за него. Потом опровергал возражения гуру. Виртуальный диалог затянулся на целый час.
Ренат каким-то образом благополучно очутился во дворе своего дома. Припарковал «Мазду» и сидел в машине, подавленный собственной беспомощностью.
«Как я доехал?» – спрашивал он себя и вынужден был признать, что сделал это неосознанно. Хотя нет… кое-что его память выдала. Свидание с Зоей на Кузьминских прудах…
Он полез в карман и обнаружил там скрученный альпинистский шнур.
– Надеюсь, я ее не убил… – он взял телефон, повертел в руках, хотел позвонить Зое, но передумал. – Что я ей скажу? Извини, бес попутал? Она плюнет мне в лицо…
Ему стало так муторно, что хоть вешайся. Как раз и шнур пригодится.
– Вернер, вы сводите людей с ума своими «методиками», – пробормотал он. – Толкаете их на эксперименты, которые сами же срежиссировали. Вы подсылаете своих сообщников, выдавая их за какие-то тульпы. Впрочем, что это я? Надо быть честным. Я изнывал от любопытства и возомнил себя умником, который разберется в ваших хитросплетениях, Вернер. Я строил из себя детектива, который тянет за ниточку и распутывает ваш бесовский клубочек. Вы меня обыграли. В результате я сам запутался. Мало того, я впутал в эту авантюру Ларису Курбатову! Докторша посещала клуб от скуки и не воспринимала всерьез рецепты, которые там выдавались…
«Лукавите, дружище, – перебил гуру. – Выгораживаете себя и свою подружку!»
– Она мне не подружка…
«Разве? – глумился над ним Вернер. – Значит, у вас все впереди. Вы оба ищете приключений, вместо того чтобы тешиться «обычной жизнью». Вы не довольствуетесь хлебом насущным, вас тянет на редкие лакомства. В этом нет ничего предосудительного…»
– Не заговаривайте мне зубы! – огрызнулся Ренат.
Он сообразил, что ведет диалог с Вернером вслух, и осекся. Со стороны может показаться, что он не в себе. Вероятно, так и есть.
Ренат поднялся в квартиру, принял душ и завалился спать. Его нервы были на пределе. Он больше не мог думать – ни о чем. Стоило ему задремать, как рядом появилась Соня, восхитительно прекрасная и сердитая.
– Где моя брошь, милый? Ты обещал…
Она коброй подползла к нему и обвилась вокруг его тела. От нее пахло левкоями, мускусом и вонючим кремом, который Ренат нашел в ее сумочке. Эта гремучая смесь дразнила его обоняние и возбуждала любовный пыл.
Он положил руку на пупок Сони и нащупал золотое украшение в виде змеи, кусающей свой хвост. Символ бесконечности творческого начала…
Соня преображалась в его объятиях – как предметы в руках фокусника, который кладет в корзину бумажную птичку, а вытаскивает живого голубя. Кобра, бабочка, летучая мышь сменяли друг друга… и каждая принимала образ женщины, страстной, неутомимой, изощренной…
Ренат понимал, что это сон. Он понимал и то, что стал заложником этого сна. Соня опутала его сладкими сетями, которые оказались крепче железа.
– Иди за мной… – шептала она. И он шел у нее на поводу, как барашек на заклание.