— Это психиатрическая клиника для социально опасных пациентов.

— Частная? — подчеркнуто иронично осведомилась я.

— Да.

— И входящая в список рекомендованных для страховых компаний? Единственная, которая предоставляет страховые услуги в случае алкогольной интоксикации?

— Алкогольная зависимость — общественное зло.

— Пьют и даже допиваются до серьезных отравлений отнюдь не только зависимые.

Девушка молчала и смотрела мне в лицо.

— Сообщите Арье Фридману, что я хочу его видеть.

— У нас запрещены посещения.

— То есть вы отказываетесь сообщить пациенту, что к нему пришли?

— Да.

— Вы за него решаете, кого ему видеть, кого нет?

— Да.

— Вы ограничиваете его свободу. Он не арестован, а болен. И вы — частное заведение, у вас не может быть лицензии на ограничение свободы разумного существа.

— У нас запрещены посещения.

— Хорошо. Тогда я вызываю полицию и говорю, что вы удерживаете человека силой.

— Вы об этом пожалеете.

— Вы еще и угрожаете мне?

— Да, — ее улыбка стала шире. — Угрожаю.

За ее спиной, в широком коридоре, открывающемся за дверью, послышались быстрые шаги. Несколько мгновений, и к нам присоединилась высокая и статная женщина, столь же грациозная, но притом живая. Девушка сделала шаг, перетекла в сторону, не спуская с меня глаз. Женщина протянула мне левую руку:

— Здравствуйте, леди Берг. Я Бретта Нильс, психиатр.

Я с сомнением посмотрела на ее ладонь.

— Прошу прощения, доктор Нильс. Я уже имела сомнительное счастье пообщаться с вашими коллегами по Ордену Евы.

Та на секунду заколебалась, потом поняла. Виновато улыбнувшись, она показала мне растопыренную пятерню:

— Вы это имели в виду, леди Берг? Не беспокойтесь, я не ношу при себе ничего такого… Я просто врач и делаю свое дело. — Она скосила глаза и чуть слышно прошипела девушке: — Пошла вон.

Девушка исчезла. Буквально испарилась. Только что была тут — и ее уже нет. И даже вихрей потревоженного воздуха за собой не оставила. Определенно мне нравится их йога.

Последнюю фразу я произнесла вслух.

— Да, прекрасная гимнастика, — доктор Нильс улыбнулась. — Извините, пожалуйста, за этот инцидент. Это новенькая. В сущности, она не медик. Она охранник. Если вы хотите пожаловаться — конечно. Ее тут же уволят. У нас с этим чрезвычайно строго.

— Как и с посещениями?

— О, посещения у нас и в самом деле ограничены. Как и в любой другой психиатрической клинике. Но вы всегда можете побеседовать с лечащим врачом. И если он сочтет, что визит не ухудшит состояния пациента… Пожалуйста, у нас есть отлично оборудованный зал для посещений, есть кафе, бесплатное, в котором предлагают исключительно здоровые блюда в соответствии с диетическими рекомендациями, есть сад для прогулок на свежем воздухе…

— Этот? — я кивнула в сторону окна. — Вот эту непролазную чащу с полным отсутствием солнечных лучей вы полагаете садом для прогулок?

— О нет! — доктор Нильс засмеялась. — По фасаду у нас расположены помещения, где нужно приглушенное естественное освещение, такое, какое может дать еловая тень. Но это лишь по фасаду. А прогулочный дворик у нас обустроен не хуже небольшого ботанического сада. Вы хотите узнать что-то о пациенте?

— Арье Фридман.

— Арье Фридман, — повторила она, покивала. — Да, он поступил к нам сегодня утром. А вы им интересуетесь…

— Как майор специальной разведки, — я сбросила ей на чип свою визитку.

— О, — она переменилась в лице. — Понимаю. Желаете побеседовать здесь или в моем кабинете? Здесь я могу дать сведения по памяти, а там у меня есть самые последние данные.

Я кивнула, принимая ее приглашение. Посторонившись, она пропустила меня вперед, потом пошла рядом.

— Мне так неудобно за этот инцидент, — заговорила она. — Поверьте, мы вовсе не звери…

Проходя через большой холл, я заметила еще двух девушек. Таких же сектанток.

— Здесь весь персонал — из Ордена Евы?

— Почти, — подтвердила доктор Нильс. — Несколько сотрудников — вполне светские лица. Они работают по контракту.

— А остальные?

— Остальные по долгу. В сущности, в этом нет ничего удивительного. Я знаю, леди Берг, как серьезно читают курс истории в военных университетах, поэтому мои слова не будут для вас открытием Америки. Первые госпитали были организованы монахами. И до двадцатого века в качестве персонала в госпиталях трудились монахи и монашки. Разумеется, врачи были частными лицами… Но это связано скорей с особенностями богословского образования, которое противоречило естественно-научному. Мы отказались от этих ограничений. Наша доктрина выстроена так, что учитывает потребность человека в знаниях о том, как устроен этот мир. Разумеется, мы принимаем с благодарностью все, что дает наука — ведь она объясняет нам замысел Господень, учит пользоваться Его дарами с благоговением…