— И строго по инструкции, — добавила я.

Доктор Нильс беззаботно рассмеялась:

— Именно так, леди Берг! Вы очень точно высказались. В сущности, вы правы: современная наука составляет для нас инструкции по пользованию миром. Прекрасным миром. Да. В этом смысле, да и организационно, мы очень близки с другим орденом — с иезуитами. Разумеется, изучением мира занимались и доминиканцы, францисканцы, но иезуиты, на мой взгляд, внесли наибольший вклад в прогресс.

— И приобрели чудовищную репутацию.

— Это было неизбежно. Иезуитов погубила приверженность католическим догматам. Но куда больше им навредила верность Папе Римскому. Если б они служили не Ватикану, а Господу, я уж молчу про человечество, прогресс и прочие для них отвлеченные понятия, — пользы было бы куда больше. Вы согласны?

Я пропустила мимо ушей ее вопрос. Примитивная манипуляция в духе уже помянутых иезуитов.

— Мы служим человечеству. Именно так — служим, а не обслуживаем интересы какой-то модной клики, будь то политики или церковные иерархи. Это все суета сует, как писал Екклезиаст.

— Вербуете исподтишка?

— Это было бы слишком самонадеянно с моей стороны, не так ли? — с улыбкой ответила доктор Нильс. — Леди Берг, я представляю себе, что такое «специальная разведка». Нет, я не вербую. С такими, как вы, работают мастера высочайшей квалификации. Те, кого готовит лично Леони Хоффманн. Думаю, вам известно это имя. А я лишь недавно занялась изучением собственно богословской стороны вопроса и в некотором смысле делюсь восторгом. С тем, кто за счет полученного образования способен понять, о чем я вообще говорю.

— Надо понимать так, что в этой клинике у вас собеседников мало?

Доктор Нильс отвела взгляд, а я поняла: здесь не то что поболтать не с кем — здесь приходится следить за каждым словом. И общение ритуализовано до крайности, куда там католическим орденам строгого режима.

— Что вам лично дала секта?

Она чуть нахмурилась:

— Леди Берг, могу я попросить вас об одолжении? Пожалуйста, не называйте при мне Церковь — сектой. В конце концов, у нас есть официальная регистрация, и пусть мы из всех Людей Книги самые необычные, пусть мы выбрали свой путь, мы все же не секта.

— Прошу прощения, я была бестактна.

— Благодарю вас. Что мне дала Церковь… Нет, не смысл жизни. Смысл моей жизни определил Господь, а Церковь лишь помогла встать на путь. Образование, леди Берг. Превосходное, качественное образование, которое я продолжаю каждый день, вот уже пятнадцать лет после университета. Я получила возможность заниматься тем, о чем мечтала всегда, — спасать людей.

— И попутно объяснять им преимущества членства в Ордене?

— Леди Берг, — доктор Нильс покачала красивой головой. — Разве эти люди нужны обществу? Эти наркоманы, алкоголики, психопаты, зависимые, преступники и прочие отщепенцы? Нельзя увлечь того, кто уже нашел себя в этой жизни. Мы привлекаем тех, кому нет места под солнцем. Тех, кого общество отторгло и забыло. Вы даже представить себе не можете, сколько в нашем обществе, нацеленном на успех, лишних людей. Наше общество молится Маммоне и Успеху, это их идолы и кумиры, а те, к кому идолы немилостивы — ложатся жертвами на их алтари. Мы ведь никого не воруем, не похищаем. Мы берем тех, от кого вы отреклись. Разве плохо, что мы даем этим несчастным второй шанс?

— С вами было так же?

— Почти. Я была толстым, неуклюжим ребенком в сиротском приюте, страдающим от аллергии и несварения желудка, с отвратительным характером и без малейшей надежды чего-то добиться в жизни.

— Вы уже тогда мечтали спасать людей?

— Возможно, — она рассмеялась.

— Думаю, вы сумели бы стать тем, кем стали, в любой любящей семье.

— Не исключено. Но на меня любящих семей не хватило.

Я сделала еще несколько шагов. Мы оказались в следующем холле, одна стена которого была прозрачной и открывалась в тренажерный зал. Там как раз шли занятия. Занятия той самой йогой, которая меня интересовала. Я невольно остановилась, подозревая, что путь в кабинет доктора Нильса был значительно короче, и мне нарочно устроили мини-экскурсию по клинике. Что ж, если нарочно, почему бы не посмотреть?

Я абсолютно точно не сталкивалась раньше с этой системой упражнений.

— Вам нравится?

Я промолчала. Но чтобы избежать неловкости, сказала:

— Доктор Нильс, я слыхала, члены вашего Ордена располагают неким загадочным препаратом для лечения химической зависимости. Я поначалу решила, что это плацебо, чья основная задача — отвлечь внимание пациента от техник нейропрограммирования.

— Не совсем так, — легко ответила моя собеседница. — Этот препарат… мы называем его просто «Таблетка», поскольку ни у кого из создателей не хватило воображения на нормальное название, — он не плацебо. Я как врач не могу исключить, что имело место… некоторое воровство идей, а может быть, даже и больше, чем идей… Но в любом случае его дорабатывали наши фармацевты. Эта работа была сложной и длительной, около десяти лет. В сущности, препарат весьма эффективен как поддерживающее средство при лечении многих заболеваний. Как основное или единственное, он, увы, действует весьма недолго — от трех до шести месяцев. В сочетании с нейропсихическими методами очень хорош, но мы используем его не только для лечения химических зависимостей. В принципе, подобные ему препараты известны на рынке. Но у них очень короткий период полувыведения. Мы добились, чтобы этот период достигал двух месяцев.

Я не подталкивала доктора Нильс. Зачем? Она и без понуканий замечательно выложит мне всю рекламную информацию.

— «Таблетка» избирательно угнетает выработку кортизола — основного фактора, провоцирующего депрессию.

— Я о чем-то таком и подумала. Вы ведь знаете, что это опасно?

— Только при взрывном воздействии.

— Не говорите чепухи.

— Леди Берг…

— Хорошо, — перебила я. — Вы дадите мне образец для химического анализа?

Я повернулась к ней лицом. Она отступила на шаг, погрустнела: