Шрифт:
– Лили!
– Ничего страшного. Когда я так сказала, бабушка ужасно смеялась. – Лили задумчиво улыбнулась. – Типа это вполне в духе моего папы.
– Ну, – опомнившись, пробормотала я, – похоже, у тебя дела пошли на лад.
Она бросила на меня быстрый взгляд:
– Не говори так.
– Извини. Просто… я буду по тебе скучать.
Лили ответила мне сияющей улыбкой:
– Что за глупости?! Тебе не придется по мне скучать, потому что я приеду к тебе на каникулах или когда буду в городе. Ведь если постоянно торчать в Оксфордшире, где одно старичье, то недолго и рехнуться. Правда, я все равно довольна. Она… она заменила мне семью. И я себя чувствую нормально. Я боялась, что мне будет фигово, но ничего, все путем. Эй, Лу! – пылко обняла меня Лили. – Расслабься, ты навсегда останешься моим лучшим другом. Ты ведь мне почти как сестра, которой у меня никогда не было. – (Я обняла ее в ответ, выдавив жалкую улыбку.) – Да и вообще, тебе надо заняться личной жизнью. – Она разжала руки, вынула изо рта жвачку, скатала и аккуратно завернула в бумажку. – Хотя слушать, как ты трахаешься за стенкой со своим горячим парнем со «скорой», было реально круто.
Лили уезжает.
Куда уезжает?
Жить у бабушки. И я чувствую себя очень странно. Она так счастлива. Прости, я не хотела постоянно говорить о том, что как-то связано с Уиллом, но, кроме тебя, мне не с кем поделиться.
Лили упаковала вещи, жизнерадостно ликвидируя следы своего присутствия в гостевой спальне, за исключением Кандинского на стене, раскладушки, кипы глянцевых журналов и пустого баллончика из-под дезодоранта. Я отвезла весело болтавшую Лили на вокзал, стараясь не показывать своей нервозности. Камилла Трейнор должна была встретить ее на станции в Оксфордшире.
– Тебе непременно надо к нам приехать. У меня там просто классная комната. А у фермера по соседству есть лошадь, на которой он разрешил мне кататься. Ой, и там отличный паб! – Поднявшись на цыпочки, она посмотрела на электронное табло с расписанием поездов. – Блин, мой поезд! Ну ладно. Где одиннадцатая платформа?
Лили, с рюкзаком на плече, принялась проталкиваться вперед, ее ноги в черных колготках издалека казались особенно длинными.
Неожиданно она обернулась, нашла мое лицо в людском водовороте и помахала мне рукой. Лили улыбалась во весь рот, волосы разметались от быстрой ходьбы.
– Эй, Лу! – крикнула она. – Я вот что забыла тебе сказать. Двигаться дальше не значит предать память о моем папе. Зуб даю, он сказал бы тебе то же самое.
И она исчезла в толпе.
Ее улыбка была совсем как у него.
С минуту я вникала в смысл этих последних слов.
Вот это «возможно» решило все. Было в нем нечто окончательное, словно медленно закрывающаяся дверь. Вокруг сновали пассажиры, а я стояла, тупо уставившись на экран телефона, и у меня в голове вдруг что-то щелкнуло. Выбор был, в сущности, невелик. Либо идти домой, чтобы всласть оплакать очередную потерю. Либо насладиться неожиданной свободой. На меня словно снизошло озарение: единственный способ не быть брошенной – начать двигаться дальше.
Я вернулась домой, сварила себе кофе и вперилась в серую стену. Затем достала ноутбук.
Что ж, я не была уверена в том, что делаю, но, по крайней мере, я хоть что-то делала. Я нажала на «Отправить», и это совсем незначительное действие неожиданно придало мне новый импульс. Я рысцой пробежала в ванную комнату, на ходу стягивая с себя одежду и путаясь в штанинах. Мне не терпелось поскорее залезть под горячий душ. Я принялась намыливать голову, одновременно строя планы на будущее. Отправлюсь на станцию скорой помощи, найду Сэма и…
И тут позвонили в дверь. Я выругалась и схватила полотенце.
– Я сыта по горло, – сказала мама.
До меня не сразу дошло, что на пороге действительно стоит мама с набитой сумкой в руках. Я завернулась в полотенце, вода капала с волос на ковер.
– Сыта чем?
Она вошла в квартиру, закрыв за собой входную дверь.
– Твоим отцом. Зудит и зудит, что бы я ни делала. Считает меня чуть ли не шлюхой какой-то, потому что я хочу немного свободного времени лично для себя. И я сказала ему прямо в глаза, что мне надо от него отдохнуть и я еду к тебе.