– Знаешь, Ксюш, я кое-что забыла, - быстро стянула обувь и прямо в шубе протиснулась мимо принцессы.
– Сейчас возьму.

– Так давай принесу, - с готовностью и предупредительностью предложила она.

– Не надо. Не хватало еще, чтобы я тебя беременную по пустякам гоняла.

Марат нашелся в своем кабинете. Он вдумчиво читал газету, вольготно закинув ноги на стол, и курил сигарету. Увидев меня, мужчина потушил окурок и опустил ноги.

– Что случилось? Ты еще не уехала?

– Не уехала. Ответь мне, пожалуйся, только честно, - аккуратно прикрыла дверь и двинулась к столу. Обеими руками я уперлась в столешницу и тяжелым испытующим взглядом засверлила невозмутимое лицо.
– Зачем ты меня отправляешь назад?

Он сделал вид, что не понимает, о чем я спрашиваю.

– Ты же хотела. Все уши мне прожужжала в Питере, что тебе здесь некомфортно, что тебе здесь не нравится. Какие претензии теперь?

– Раньше ты мои желания в расчет не брал.

– А теперь взял. Что не так?

– Взял, значит...Это получается, я могу остаться на сегодняшний ужин в кругу семьи и близких друзей?

Марат помрачнел, недовольный моей осведомленностью и напором. Сразу в позу встал, набычился, наверное, посчитав, что лучшая защита - нападение.

– Чем ты недовольна?

– Я спросила, могу ли остаться?
– не собиралась сворачивать с темы.
– Я сегодняшних гостей всех знаю, они знают меня. В чем проблема? Раньше я всегда оставалась.

– Саш, мне некогда сейчас. Давай завтра?

– Ты не ответил.

– Пожалуйста, - он глубоко вдохнул и успокаивающе улыбнулся.
– Давай без сцен. Сделаем так. Они уйдут, и я к тебе приеду. Хорошо?

Он еще увещевал меня, старательно пытаясь уладить все миром, не скупился на словесный мед, так что зубы сводило...Одним словом, все делал, чтобы я думать забыла о каком-то там семейном ужине и его делах. Я выпрямилась, нижнюю губу изнутри прикусила и согласно кивнула.

– Конечно. Я буду ждать.

И вот это - это стало последней каплей, переполнившей чашу моего терпения и выдержки. Хотя казалось бы, сносила и большее. Ведь если бы он просто сказал мне, объяснил, как объяснял всегда я бы спокойно уехала. Но в этот раз все было по-другому.

Я много ему давала, всю себя, хотя и так принадлежала ему целиком. Но я из кожи вон вылезала, чтобы подарить ему то, что больше не подарит никто. Больше того, я раз за разом через себя переступала, поступалась собственными принципами и правилами, научилась сама себе врать, что всегда презирала в других. И чем больше отдавала, тем меньше получала взамен. Тем ниже падала. И уже казалось, что в семнадцать я была свободнее, более любимой и более равной. А сейчас находилась ниже плинтуса, ниже всех.

Та самая Ксюша - жена, к которой относятся уважительно, вокруг которой всегда танцуют, предупреждая малейшее желание. Да, она вещь, но ценная. Ее оберегают, сдувают пылинки. А меня можно ломать. Ломать и клеить, ломать и клеить. И так по несколько раз. А еще забирать все до остатка, вынимать душу, корежить и рвать на части. И не отпускать, держать на привязи, чередовать кнут и пряник, отдавая предпочтение кнуту. Чем я это заслужила? Точнее, чем я это заслужила от Марата?

Закрыв дверь и оставив Марата позади, я приняла решение. Не врать себе, принять все так, как есть, и найти возможность уйти. Я весь мир переверну, если надо, переступлю через всех и вся, но выберусь и возьму то, чего достойна.

В ту же минуту во мне проснулась неконтролируемая ненависть к Оксане, которая снова пошла меня провожать. Я смотрела на ее милую улыбку, платье и нежную кожу, и не могла понять, почему одним все, а другим ничего. За что ей просто так дается то, что мне приходится выгрызать у жизни зубами, сбивая руки в кровь? И не только руки.

В воротах дома столкнулась с Машей. Девушка волосы поправляла, сбивала с сапожек снег, а увидев меня, настороженно замерла. Мне хватило одного взгляда на нее, а ей - на меня, чтобы осознать одну вещь. Мы обе ненавидим Ксюшу, только плоскости ненависти у нас разные. Моя ненависть давно росшая и, наконец, выросшая. Ненависть недостойной к достойной, пусть недостойной себя считаю не я, а все остальные. Почему Оксану ненавидела Маша - не знаю. Но мы с девушкой друг друга без слов поняли. Поэтому было лишь вопросом времени то, когда Мария поведает страшную тайну. А она поведает, я теперь не сомневалась.

Он не приехал. Позвонил, извинился, сказал, что нет времени. А я заверила, что все поняла, что люблю и повесила трубку. А сама в ту минуту шарила по полкам и шкафам в квартире, выискивая ценные и достаточно неприметные вещи, по которым, если уж их продавать, меня никто не найдет.

Мне не нужен человек, у которого я стою после всего остального, где-то в конце расписанного на годы вперед плана. И я больше не хотела только давать и врать себе. В ту минуту я поклялась больше никогда себе не врать. И на следующий день я планировала уйти.