– Чтоб ты подавилась, - бормотала я себе под нос, вытирая очередную бесполезную статуэтку.

Но ничего того, что я боялась, не случилось. Профессор по-прежнему со мной занимался, бабуська по-прежнему ворчала, а я - выматывалась, едва доползая до постели. Старуха иногда читала мою тетрадь, с особенным интересом - заметки на полях, куда я выносила названия различных книг и фильмов, что советовал мне Иван Федорович. Как-то раз я набралась смелости и решилась попросить у нее книгу. Профессор рассказал о "Пигмалионе", не на шутку заинтересовав меня, и когда я увидела небольшой томик на полке, то не смогла удержаться.

– Элеонора Авраамовна.

Старушенция резко подняла голову и недоверчиво прищурилась.

– Что надо?

– С чего вы решили, что что-то надо?

– Ты произнесла мое имя полностью, ни разу не ошибившись. Рискну предположить, что за пару часов быстрого увеличения ума в твоей бестолковой головке не произошло, следовательно, ты не просто так стараешься выговорить мое отчество, - и уже другим, более серьезным тоном продолжила: - Что ты хочешь?

– Можно у вас книгу взять? Только почитать, - заверила ее, пока бабулька не успела возразить.
– На немного.

– Что именно?

– Пигмалион.

– Боже мой! Такое ощущение, словно только что шимпанзе доказало мне теорию Ньютона, - поворчав для виду еще немного, она поднялась с роскошно обитого кресла, стащила с полки томик и вручила мне.
– Это не значит, что я освобождаю тебя от обязанностей по дому. Через час ты готовишь обед.

– Понимаю, - пробежалась подушечками пальцев по шершавой обложке.
– Спасибо.

– И читаешь только рядом со мной, - приказным тоном закончила она.
– Прямо у меня на глазах.

И теперь, каждый вечер я устраивалась на неудобном жестком стуле и принималась читать книги под пристальным взглядом старушки, которая зорко следила за моими действиями. Впрочем, это не означало, что она смилостивилась и дала мне ключи. Возвращаясь от Ивана Федоровича, я по-прежнему до утра просиживала под дверью и только после шести попадала домой.

Глава 48.

– Твоя вечная забота о ближнем - дело крайне бесполезное.

– Почему?

– Ты все равно не знаешь точно, что ему нужно, поэтому вечно попадаешь мимо.

– И что тогда делать?

– Делай то, в чем уверена. А ты можешь быть уверена только в своих желаниях.

– А если ближний сам мне скажет о том, что ему нужно?

– Об этом говорят только такие, как я. И если тебе это скажут - беги без оглядки.

(разговор Саши и Риты)

На улице в свои права вовсю вступало лето. Деревья цвели, птички пели, люди сбросили с себя тяжелые и теплые одежды и облачились в разноцветные короткие тряпки. Вступительные экзамены приближались.

Занятия с профессором по-прежнему продолжались, только теперь приобрели системность и конкретность. Он дал мне конкретные учебники, рассказал об экзаменах, что и как будет, сложно ли это и все такое прочее.

– Но тебе, Сашенька, можно не волноваться, - он ласково мне улыбнулся и, стараясь ободрить, сжал мою ладонь в своей.
– Ты же не первый раз сдаешь. Тем более подготовишься как следует и все получится.

– Да-да, спасибо за поддержку.

Тем не менее я волновалась и изрядно нервничала, не в силах усидеть на месте. Старуха, конечно, все заметила - и перемену настроения, и мандраж, да и книги новые тоже. Она их в руках вертела, иногда листала и всегда выразительно хмыкала, всем своим видом давая понять, что сомневается во мне и моих умственных способностях.

– Лучше бы ты лишний раз полы помыла, - ворчала она и неодобрительно качала головой.
– Тоже мне, гений-самоучка.

– Я всю жизнь мыть полы в вашем доме не собираюсь.

– И что же ты собираешься? Кем хочешь стать?

– Богатым человеком.

– Своим умом?
– расхохоталась она.
– Милочка, уж лучше бы за собой следила. Через постель в твоем случае это куда более вероятно.

– Не ваше дело, как и чем я буду этого добиваться.

Она хмыкнула, очки сняла и скрестила руки на впалой старческой груди.

– И на кого учиться собираешься?

Очень долго думала - говорить ей или не стоит. Наконец, решив, что не такая уж это и тайна, я неохотно выдавила:

– На редактора.

– Матерь Божья! Слоним*, наверное, в гробу перевернется. Редактор. Тоже мне. Ты с ошибками пишешь и разговариваешь.

– Да пошла ты, - вспыхнула я и со злости бросила на полку, которую до этого вытирала, влажную тряпку для пыли.
– Только и знаешь всех критиковать. Сама ни хрена не делаешь, лишь свою жирную задницу отъедаешь. Достала уже!