– Нет.

– А вот я соскучился.

– Здесь есть охрана, - прохрипела я и завертела шеей, ослабляя сильный захват.
– Стоят камеры.

– О, они ничуть не помешают встрече старых друзей, солнышко, - намеренно издевательски выделил он последнее слово и качнулся ко мне, опалив кожу запахом туалетной воды.
– Не волнуйся. В конце концов, мы всегда можем перекочевать в другое место.

– Отпусти мою шею.

– Тогда ты убежишь. А я не намерен тебя отпускать.

Он даже говорить стал по-другому. Спокойно, четко, растягивая слова, словно уже никуда не спешил и ничего не хотел. Даже речью показывая, что у него все есть, а невозможное - возможно. Человек, стоявший рядом со мной и державший мою жизнь в своей руке, был мне незнаком. Он был опасен, зол, холоден и погружен в себя, и хуже всего, что с этим человеком нас связывала целая история, совместное прошлое, которое оставило след в обоих.

– Что ты от меня хочешь?

– Не волнуйся, милая. Ты краснеешь.

С силой закрыла глаза, чтобы отдышаться и успокоиться. Что делать? Как вести себя? Что говорить? Долгое время я жила в ожидании бури, и когда эта буря случилась, резко не осталось сил.

– Что ты хочешь от меня?
– взяв себя в руки, повторила вопрос более четко и настойчиво.
– Это не смешно. Прошло уже восемь лет, Залмаев. Что тебе нужно?

Я вскрикнула, когда он запустил руку в мои волосы, собрал их в горсть и больно потянул вверх, обездвиживая и заставляя смотреть только ему в глаза. То ли я протрезвела, то ли наоборот, алкоголь дал о себе знать, но я попробовала ударить его, отпихнуть, причинить боль, сделать хоть что-то, черт побери, чтобы этот человек хоть на немного стал мне знаком и перестал пугать до седых волос. Я ждала знакомой реакции, возможно, удара, крика, разрывающего уши, претензий...Но этого не было. Я била, даже, превозмогая резкую боль в висках, постаралась повернуть голову и вырваться из мертвой хватки, я молча сражалась и боролась, но не для того чтобы выиграть.

Не потому что не хотела. Хотела. Я была почти готова его убить. Но с этим человеком у меня не получилось бы справиться. С прошлым Маратом, которого удалось изучить вдоль и поперек, - да. С этим? Нет.

Наконец, ему надоело. Он не разозлился - не за это, по крайней мере - просто устал и, поймав бледные запястья, рывком прижал их к стене над моей головой. И молча смотрел. Изучал. Зрительно препарировал, наверное, продумывая, что будет со мной делать. Он остался таким же мстительным, только сейчас его месть превратилась не в горячее и быстро остывающее, а холодное и острое.

Не получалось отвернуться. Пришлось смотреть. Он повзрослел. Даже не так - возмужал. Он не просто купался во власти, казалось, он стал ею. Появилась выдержка, которой дышала каждая клеточка тела. Морщины в уголках глаз. Чуть посеребренные виски. Черты лица стали еще резче, чем раньше, сделав мужественное лицо едва ли не уродливым.

– Насмотрелась?
– вежливо поинтересовался Марат.

– А ты?
– я постаралась глянуть на него с вызовом.

– Ну да, в принципе.

– Я рада. Теперь не будешь ли ты так любезен, убрать свои руки с моего горла?

– Ого!
– он, продолжая и дальше измываться надо мной, издевательски присвистнул. Со мной никто не обращался так, как обращался Марат. И он видел, что меня это задевает. Он удовольствие получал.
– Как мы заговорили. Кто бы мог подумать, что уличная девочка сможет так выражаться, а не переходить сразу на ругательства.

– Я уже давно не уличная девочка. Отпусти меня, Залмаев. Это даже не смешно. Восемь лет...

– Вот именно!
– через спокойный тон прорвался гневный и вибрирующий рык, от которого ходуном заходила грудная клетка, и эта дрожь передалась и мне, превратившись в квинтэссенцию ужаса.
– Вот именно. Восемь лет, в течение которых ты обманывала меня. Ты обманула меня, Саша. Восемь лет ты водила меня за нос. Смеялась надо мной. Успокойся!
– резким голосом прикрикнул мужчина, когда я начала извиваться, чтобы оказаться подальше от него.
– Ты восемь лет дурачила меня, солнышко, и теперь спрашиваешь, что мне нужно и о чем я хочу поговорить? О многом. Я хочу поговорить о многом.

– Я не смеялась над тобой. Я просто хотела жить.

Марат наклонился очень близко к моему лицу, и затылком я вжалась в твердую стену. Было острое желание влиться туда и стать ее частью, чтобы он не смог меня достать.

– Мне плевать, - выдохнул он на ушко, и от его дыхания зашевелились тонкие волоски, а по голой спине, за которую он до сих пор держался, прошла.
– Мне плевать, что ты хотела, милая. Ты обманула меня. Что мне нужно? О, многое. Но не сегодня, солнышко. Ты устала, у тебя...- на этих словах он неприятно усмехнулся, - стресс. К тому же пьяна. У меня много вопросов. Мы их отложим.