– Если ты сможешь правильно оценить людей, точно понять, что они собой представляют, ты выиграла, - невозмутимо пояснял Марат.
– Никогда не требуй невозможного и будь готова сама при возможности помочь. Если нужно. Без особой надобности не лезь. И задницу рвать не надо.

– А если они будут знать, что я могу больше?

– Откуда? Они будут знать то, что ты позволяешь. Не более. А вообще, по обстоятельствам смотри. Чем значимее для тебя человек, тем больше ему нужно уделять внимания.

И в мире Марата так жили все, в большей или меньшей степени. Подсиживали на работе, причем некрасиво, за спиной. Я ничего против этого не имела - жить красиво всем хочется, но лицемерие в таких огромных количествах для меня было слишком. Поначалу. Дальше я свыклась и научилась отгораживаться от него, позволяя бить по своей броне, но не проникать внутрь. Уж что-что я умела, так относиться ко многим вещам равнодушно.

Ну, а так как я жила с Маратом больше года, их с Ксюшей посетила светлая мысль.

– Саша, а сколько тебе сейчас лет?
– осторожно спросила Ксюша в один из вечеров.

– Уже пятнадцать, а что такое?

Я читала книгу, которую мне давно еще принесла Ксюша. Про запретную любовь. И в данный момент Оксана чертовски меня раздражала, так что хотелось от нее отмахнуться. Не вышло. Чечен, как всегда, был тут как тут.

– У тебя когда день рождения был?

– Давно уже, - отмахнулась от книг и попробовала снова погрузиться в произведение.

– Я не спрашиваю, как давно, - сдерживая раздражение, пояснил Марат.
– Я спрашиваю, когда.

– Ну в декабре.

– Какого?

– Двадцатого. А что такого-то?

По-моему, все было нормально. Марат тоже спокойно кивнул и отстал, а вот Оксана сразу запричитала.

– А мы уехали, - потерянно замерев, пробормотала Ксюша.
– И даже тебя не поздравили.

Если она думает, что от их отъезда мне было плохо, то глубоко ошибается. Мне было замечательно спокойно и свободно. Я посмотрела поздравление президента, Голубой Огонек, послушала взрыв петард под окном и наелась от пуза. Меня никто не тыркал, не трогал. Я читала, смотрела фильмы, даже пела в душе, пользуясь моментом, что меня никто не видит и не слышит. Это был лучший подарок, какой могли устроить Марат и Оксана. Особенно Оксана. От одной мысли, что мне пришлось бы выслушивать ее сахарные поздравления, кричалки - и не дай бог она решила бы дернуть меня за уши...Ууу, я даже сейчас закипала, стоило это все представить. Нет уж, как-нибудь без них.

Чечен, наверное, прочитал все по моему лицу. Во всяком случае, он прекрасно понял мои мысли и, отвернувшись от Ксюши, весело хмыкнул. А его краля, тем временем, по-прежнему причитала.

Нудила она долго. Марат за это время сварил кофе, я дочитала книгу, а на улице окончательно потемнела. Наконец, чечен то ли не выдержал, то ли просто устал, но обнял свою Ксюшу за талию и положил ей на плечо подбородок.

– Ладно, Ксюш, что теперь? Не знали и не знали - не трагедия же, в конце концов, - вот-вот. Мысленно я часто-часто кивала.
– Отпразднуем в следующий раз.

Оксана по-прежнему хмурилась.

– Мы же ей даже елку не поставили.

– Поставим в другой раз, - не оставлял попыток Марат.
– Кстати, мелкая, с нас подарок.

– Да без б, - спокойно отозвалась я.
– За язык никто не тянул.

– Хоть бы спасибо сказала.

– За что? Вы пока ничего не подарили.

– И то верно.

Наше с Маратом ла-ла Ксюша не слышала. Неделю ее не было у нас, даже не звонила. Через неделю приехала, с пакетами и подарочными коробками с огромными бантами, с тортом, на котором стояла свечка с цифрой пятнадцать. Я первый раз за долгое время растерялась, разглядывая и сияющую Оксану, и разноцветную бумагу. Больше всего банты цепляли. Я никогда таких подарков не видела. И торт. Большой. И вместо свечек стоящая сверху "15". Торт был разноцветным, с розовым кремом, с белым, с бежевым и даже зеленым. Мне страшно было его касаться, не то что есть.

– Это все мне?
– расширившимися от шока и любопытства глазами я рассматривала подарки, сгруженные кучей у дверей. Марат быстро подошел к девушке, забрал из ее рук пакеты и отнес на кухню. Оксана, прикусив нижнюю губу, чтобы сдержать радостную улыбку, закивала.
– Это правда все мне?

– Ну да, - широко улыбаясь, она потянула меня за руку к подаркам и заставила коснуться оберточной бумаги.
– Открывай же, чего стоишь? Марат, ставь чайник, - крикнула она, стягивая с плеч пальто.
– Открывай.

Я достаточно долго вертела в руках маленькую коробку, смотрела на бант и бумагу и не понимала, как это все открывать. Снизу бумага была скреплена, и чтобы открыть подарок, всю эту красоту нужно было рвать.

– Почему не открываешь?

– А как?

Оксана подняла брови и забрала подарок у меня из рук.

– Да просто, - и она жестоко разорвала пополам бумагу, откидывая яркие ошметки в сторону. Я даже дар речи потеряла. Через несколько секунд мне вернули бархатную коробочку.
– Смотри.