Я сражалась с ними за свою будущую жизнь с любимым человеком, четко осознавая, что не отступлю. Наверное, одна бы я никогда не справилась, но рядом всегда был он. И он всегда меня поддерживал и неизменно оказывался поблизости, чтобы поддержать и успокоить. Я видела, как он злится, наблюдая за очередными гостями и старыми друзьями моих родителей. Конечно, у этих старых друзей всегда оказывался хороший сынок, сидевший рядом с ними и ласково мне улыбающийся. Марат в такие моменты сильно прижимал меня к себе, так что перехватывало дыхание, и одаривал несчастных тяжелым взглядом. А я его по руке успокаивающе гладила и молилась мысленно, чтобы он, не дай бог, не сорвался.

– Тебе же нравился Марат, - влетев в папин рабочий кабинет, я сильно хлопнула дверью. Вообще, такое поведение мне несвойственно, но я так устала от неожиданного сопротивления родителей, что хоть вой.
– Что не так? Папа!

– Тише, милая, - папа спокойно снял очки, потер переносицу и сложил руки в замок.
– Сядь и успокойся.

Я к тому моменту своей выходки застыдилась, покраснела, поэтому без каких-либо возражений тихонько опустилась на стул.

– Пап, ну что такое? Что на вас нашло? Давай серьезно. Мы с Маратом четыре...да что там четыре, почти пять лет вместе! Я его люблю, и он меня тоже. Что это за внезапно проснувшееся неприятие?

– Это не неприятие, Ксюш.

– Тогда что?

Папа уклончиво замялся.

– Зачем ты так спешишь? У тебя вся жизнь впереди. Посмотри мир, путешествуй, найди себе дело по душе. Не в России, конечно, а где-нибудь за рубежом, но все равно. Куда ты торопишься? Тебе так хочется сидеть дома и детей рожать?

– Кто тебе сказал, что так будет? Я выйду замуж, я найду работу. Здесь, в России, рядом с Маратом. Одно другому не мешает, знаешь ли.

Я не понимала, что хочет сказать папа. Он против раннего замужества? Да нет, в общем, не против. И я давно не девочка - молодая, да, но не маленькая. Ему не нравится Марат? Если да, то я хотела узнать причину. Марат не пьет, работает, меня любит, все для меня делает. Он все делает честно, на совесть, на него можно положиться. Я именно такого мужа хочу. Именно Марата.

Как-то я чисто случайно услышала разговор отца и матери. Заехала за чем-то домой, окликать никого не хотела и уже на втором этаже расслышала мягкий говор матери. И что-то меня заставило затаиться, остановиться и прислушаться.

– Гоша, может хватит? Ты всем уже нервы истрепал. Ну любит она его, что теперь сделаешь?

– Любит! Видел я эту сопливую любовь знаешь где?
– рычал папа. Я к стене прижалась и задержала дыхание.
– Ерунда. Я не позволю моей дочери жизнь портить. Тоже мне! Нашла какого-то...не пойми кого.

– А по-моему, очень хороший мальчик.

– Пусть этот мальчик к себе в аул едет овец пасти и там ищет невесту. А мою дочь оставит в покое.

– Гош, прекрати.

Я не видела родителей, но и так знала, что мама отца успокаивающе по спине гладит и начинает разминать ему шею. Он это любил.

– Света, я все сказал. Хоть бы нормального выбрала, а это...Знаешь, дорогая моя, не надо смешивать одно с другим. Вот он...кто там он? Вон, пусть на родине ищет жену. А у меня дочь русская. И выйдет за русского.

– Гоша, на дворе скоро двадцать первый век, - язвительно уточнила моя маман, и я мысленно ее расцеловала в обе щеки.
– Твоя дочь росла общительной девочкой, без всяких предрассудков. Не то что ты, ворчун старый.

– Ай, ну больно же!
– неожиданно воскликнул отец.
– Что ты делаешь?

– То. А ты сиди и слушай. Ты хочешь, чтобы она вообще из дома к нему ушла? Оксана и так избегает теперь здесь появляться, а все благодаря твоим стараниям. Раньше надо было думать, Гош, а не тогда, когда она с ним живет и уже замуж за него собирается. Ты бы ей еще рожать на девятом месяце запретил!

Папа громко заворчал, не зная, что ей ответить, но видно было, что сдался, да и ответа подходящего подобрать не мог. Мама папу еще лучше меня изучила, поэтому через минуту мягко добавила:

– Не выдумывай и оставь, наконец, девочку в покое. Надо было раньше, а если не смог раньше, то теперь-то уж не мешай. Он хороший мальчик, ты сам про него справки наводил, и Ксюша его любит. Пусть женятся.

Отходила я от их комнаты со счастливой улыбкой, полной облегчения. Наконец-то.

После того как они повредничали и поломались, дальше дела пошли очень и очень неплохо. Мой папа позвонил Марату, предложил встретиться, и любимый уехал на несколько часов.

– Я волнуюсь, - заламывая руки, призналась Марату, невозмутимо натягивающему рубашку. Выглядел парень спокойным, даже счастливым. А вот я нервничала.
– Ты сразу домой, хорошо?

– Ксюш, ну я же сказал, - он подарил мне мягкую улыбку и легонько поцеловал в шею.
– Мы просто поговорим, и я приеду. Не волнуйся.