Но злость быстро отступила, уступив место расчету. Я была бы не я, если бы не смогла найти пользу из сложившейся ситуации для себя. Марат накосячил, по какой уж причине - не знаю. Но я могу воспользоваться его слабостью, и тогда получу от него то, что мне нужно. Без вероятности отказа.

Мужчины проснулись около четырех дня. Стали похожи на людей - через три часа после этого. Потребовалось: две бутылки пива, два литра минералки и четыре чашки кофе. От еды оба отказались.

Трофим выглядел пристыженным, минут двадцать, но, умывшись, стал напоминать себя обычного.

– Ну, ты горазда ругаться, красавица, - восхитился Лешка.
– А какое красноречие...Слышь, Залмаев, ты ее так учил выражаться?

Марат тихо хмыкнул и отпил еще минералки.

– Это исключительно ее природный талант.

– Прекрати скалиться, Трофимов. Ты мне денег должен, между прочим.

Лицо парня вопросительно вытянулось.

– За что?!

– А ты думал, я твоих шлюх оплачивать буду? Ни хрена подобного.

Лешка поскучнел, пригорюнился, поглядел на пустую бутылку пива. Повздыхал под насмешливым взглядом чечена, который, в отличие от своего друга, не выглядел ни страдающим, ни больным. Как будто не он сегодня пьяный в коридоре валялся.

Трофим отдал мне деньги, которые я быстро спрятала. Потом парня осенило:

– Ты только за меня платила? Или за нас обоих столько отдала?

Я невозмутимо отхлебнула кофе.

– А какая разница? Ты пей, пей.

Только к восьми вечера Трофима удалось выгнать от нас, и то, почти насильно. В пинки. Уходить парень не хотел, правда, когда начал мне глазки строить, Марат его быстренько выставил из дома. Наконец-то.

Я не сомневалась в своем плане и своем решении. Я хотела Марата. Он будет моим. И пусть вчера ничего не вышло, есть сегодняшний вечер, который я не упущу.

– Ты сегодня дома?
– вскользь, как бы между прочим, спросила я.

Марат рассматривал какую-то бумажку, не поднимая на меня глаз, даже когда я его окликнула.

– Да. А что?

– Ничего. Тебе нужна ванная?

– Нет. Иди.

Сердце гулко стучало в груди, а холодные ладони стали влажными от волнения. Я не думала о том, правильно ли я делаю или нет. Я решила и отступать не намерена. Но...меня бросало из стороны в сторону. Стоило вспомнить некоторые сны и фантазии, только теперь представив нас с ним в главной роли, и мои ноги почти подкашивались от нестерпимого желания.

Стоило подумать о том, как я буду стоять перед Маратом и объяснять ему что-то...дыхание перехватывало от страха и неуверенности.

Что говорить? Я надеялась, что хватит моего внешнего вида, на который я снова убила пару часов. Снова стала красавицей. И к тому моменту, как вышла из ванной, мое тело звенело от напряжения. У меня - у меня!
– дрожали ноги, а сердце билось через раз.

В квартире было темно, только в спальне чечена горела настольная лампа, бросая неясные полутени на стены. Оставалось несколько шагов. Одних из самых тяжелых нескольких шагов в моей жизни. Но у порога я одернула себя. Надо собраться. Что, собственно, такого? Ничего. А показывать свое волнение нельзя, Марат его сразу увидит.

Прошлась языком по пересохшим губам и сделала последний шаг.

Мужчина сидел в кресле, широко расставив ноги и поставив локти на подлокотники. Он не был удивлен, раздосадован, в глазах лишь читался вежливый, слегка насмешливый интерес.

– Я думал, ты уже никогда не зайдешь, - медленно протянул Марат, глядя мне в глаза. Только в глаза.
– Итак...Ты что-то хотела?

А я ведь так же могу. Не хуже его.

Холодно улыбнулась, провела рукой по густым блестящим волосам и сардонически усмехнулась.

– Хотела.

– Что?

– По мне не видно?
– должно было звучать с вызовом, но напоминало, скорее, жалкое блеяние.

Теперь меня соизволили рассмотреть. Его взгляд медленно заскользил вниз по шее, спустился в темнеющую ложбинку, скользнул по груди, и соски сразу натянули шелк короткой полупрозрачной рубашки. Я поверхностно и прерывисто задышала, чувствуя, как щеки заалели от прилившей крови. Возвращались знакомые ощущения, пока еще слабые, но обещающие вырасти до гигантской волны.

– Ты знаешь, не особо. Что тебе нужно, Саш?

– Ты?
– робко и вопросительно пожала плечиком и почти извиняюще улыбнулась. Почти. Мысленно одернув себя в конце.

– Я?

– Да, ты.

– Зачем?

– Ты издеваешься?
– не поняла я и оттолкнулась от стены, сделав шаг по направлению к креслу.
– Ты ведь понимаешь, за чем я пришла.

– Пока нет, - он продолжил вежливо надо мной издеваться.

Это нервировало. Я надеялась, что слова не понадобятся, что все будет и так понятно. Теперь мои щеки горели не столько от возбуждения, сколько от стыда и злости. Он играл со мной. И ему это нравилось.