— Может быть, все дело в том, как ее стирали, мисс Мёрфи? Не попала ли она в стиральную машину?

— Стирали по всем правилам, мистер Кондон. Что же тут удивительного, если ее стирали?

— Разумеется, нет. Я только хочу сказать, вдруг ее стирали в машине или по ошибке прокипятили. Посмотрите, на ней голубые разводы. Похоже, линяло что-то голубое.

— Никогда не надо спорить с покупателем, мистер Кондон, не стоит труда. Всегда лучше заменить вещь. Делу от этого только польза.

Джастин, сделав запись в книге заказов, сказал, что мисс Мёрфи получит замену в двухнедельный срок. Он предложил ей посмотреть новое изделие и достал образец, тот самый, который за последнюю неделю показывал уже пятидесяти семи другим торговцам галантерейными товарами, в том числе братьям Макгёркам. Мисс Мёрфи нерешительно вертела его в руках.

— Есть персикового цвета, мисс Мёрфи, и кофейного. Прокладка гарантирует упругость. Искусственное волокно.

— Я впервые вижу такую форму.

— Она входит в моду в Дублине.

Мисс Мёрфи покачала головой. С профессиональной сноровкой она сложила этот предмет туалета. И Джастин убрал его в чемодан с образцами товаров. Мисс Мёрфи заказала партию летних ночных сорочек и пополнила ассортимент чулок для первого причастия.

— Как здоровье вашего отца? — спросила она, когда Джастин закрыл книгу заказов, и впервые за все время его знакомства с мисс Мёрфи ему вдруг пришла в голову праздная мысль, что у его отца могли быть с ней те же самые отношения, что и у Фаи, как он уверял, с миссис Кин. Теперь мисс Мёрфи уже немолода, лицо у нее заострилось, она носит очки на цепочке. Но когда-то она была миловидна; странно, что она не вышла замуж.

— С ним все в порядке, — ответил Джастин.

— Передайте ему привет, хорошо?

Она сказала это как-то иначе, не так, как Гарда Фоули, Макгёрки и другие торговцы. В голосе мисс Мёрфи ему всегда слышалось что-то похожее на упрек, когда она передавала приветы его отцу. Возможно, ему это только кажется. Он поднял голову и встретился с ней взглядом. Она смотрела ему прямо в глаза, пока он, смешавшись, не отвел взгляд. Джастин давно заметил, что его отец и Фаи похожи. Оба невысокого роста, полноватые, лысые, румяные, оба любят пошутить. Он защелкнул замки на чемодане, а мисс Мёрфи уже встречала очередного покупателя.

Она делала торт, его любимый, с бананами. Обычно то, что оставалось от их воскресных чаепитий, она, завернув в фольгу, давала ему с собой. Он потом доедал это во время своих поездок. Ей было приятно представлять, как он, сидя где-нибудь в тихом месте, по обыкновению на солнцепеке, ест приготовленный ею торт.

Она медленно размяла два банана. Его связывала с ними особая близость, какой не было с родителями. По воскресеньям, а также и по средам они собирались вместе как одна семья. Она пошла в гостиную и осторожно опустила иглу на старую заигранную пластинку — зазвучала «Тралийская роза» в исполнении Джона Каунта Маккормака. Недалек и ее последний час, полгода назад он пробил для старого священника. Смерть настигнет ее на ходу или во сне. А может, еще раньше разум изменит ей, и тогда она не сможет ничего объяснить Джастину Кондону и попросить у него прощения. Отец Финн тоже понял это перед смертью, у него не осталось иллюзий.

— То, что мы сделали, ужасно. — Старый священник послал за ней, чтобы сказать ей это.

Пластинка кончилась, но она медлила, слушая скрежетание иглы.

Много лет назад, задолго до того, как мальчик пришел к ней, она попросила отца Финна взять ее в экономки. «Нет, нет», — пробормотал он, мягко отказывая ей, ведь их могли не так понять.

— Ну, как дела в Уэст-Уотерфорде? — спросил отец. — Джо Болджер больше не служит у Меррика?

Лоснящийся, будто его только что отполировали щеточкой для ногтей, мистер Кондон потягивал виски, держа стакан в правой руке. Как и лицо, ладони его блестели, и блестели очки, и ровные вставные зубы, и макушка на плешивой голове. Джастин представил, как он обхаживает мисс Мёрфи в ее магазине, отпускает шуточки, а потом, когда стемнеет, везет за город. Фаи рассказывал, что у него так было с одной женщиной из Клэрморриса до того, как он сошелся с миссис Кин.

— Джо Болджера я не видел, — сказал Джастин. — Наверное, он там больше не работает.

— Я любил бывать в Уэст-Уотерфорде.

Они разговаривали в гостиной. Отец стоял у камина, не по сезону жарко натопленного. На кухне мать Джастина готовила ужин. С недавних пор мистер Кондон перестал наведываться в пивную Макколи и свою порцию виски выпивал дома каждый вечер без четверти шесть. Покончив с ужином, он возвращался в гостиную, усаживался поближе к телевизору и в четверть восьмого наливал себе еще виски. Мать ворчала, что это добром не кончится, но он отвечал: так советуют врачи. «Ужин готов», — крикнула мать из кухни, и Джастин вспомнил, как Томазина Маккарти позвала его завтракать у миссис Кин.

— Кажется, слона бы съел, — сказал мистер Кондон, допивая виски.

Братья и сестры Джастина произвели на свет в общей сложности тридцать семь детей, Джастин часто размышлял об этом. На Рождество вся орава собиралась у них в доме, дети кричали и ссорились, и дом вновь становился таким, каким Джастин запомнил его в детстве. По субботам кто-то из них приезжал навестить родителей, и по воскресеньям тоже.

— Помню, приехал я в Дангарван, — рассказывал мистер Кондон на кухне. — В тот день Голден Миллер сорвал большой куш в пивной. А Джо Болджер совсем потерял голову за прилавком.