Миссис Кондон нарезала хлеб и придвинула масленку поближе к Джастину. В доме знали, что просить мистера Кондона передать что-нибудь за столом бесполезно.

— Ей-богу, вы бы прямо померли со смеху. — Чтобы у них не возникло сомнений на этот счет, мистер Кондон громко расхохотался, широко раскрыв рот, так что виден был недожеванный хлеб с яйцом. — Джо Болджер отпустил мотки шерсти и не взял за них деньги. Жене фермера, миссис Куинн, отдал упаковку английских булавок со словами: «Они женщинам всегда пригодятся — вдруг резинка лопнет».

Миссис Кондон, обычно пропускавшая шутки мужа мимо ушей, спросила Джастина, какая была погода. Прекрасная, ответил он.

— А в другой раз, — не унимался мистер Кондон, — жильцы решили пошутить и спрятали одежду бедного Джо, пока он сладко спал. Я сам не видел, но говорят, ему пришлось сойти вниз, завернувшись в простыню.

— В среду был дождь, — сказала миссис Кондон. — Целый день лил.

— А там и капли не упало.

— Вот странно.

— Так часто бывает.

— Обещают хорошую погоду в Дублине на уик-энд.

Миссис Кондон тоже была худощавая, как тетушка Роуч, и, сколько Джастин помнил себя, с лица ее никогда не сходило выражение озабоченности. Она носила халаты в цветочек и, даже когда отправлялась в магазин за покупками, надевала свое черное пальто прямо на халат.

— Таких неугомонных ребят, как жильцы Джо Болджера, в Уэст-Уотерфорде больше не было, — продолжал мистер Кондон. — Ну и номера они откалывали.

Джастин кивнул, он уже не раз выслушивал рассказы о подвигах в Уэст-Уотерфорде. Миссис Кондон подлила чаю.

— Как-то ночью они заявились в гостиницу «Бей», а там как раз из фургона выгружали коробки с цыплятами. Никто и глазом моргнуть не успел, как они выпустили цыплят. Те разлетелись во все стороны, по лестницам, в столовую, посшибали бутылки с соусом. Но самое занятное началось, когда они набились в спальни.

— Ты уже рассказывал нам об этом, Гер, — попыталась остановить его миссис Кондон.

— Ну да, рассказывал. Тогда же в пятницу, как вернулся, так и рассказал, как все было. Ведь со страху можно окочуриться, когда просыпаешься, а по тебе цыплята прыгают.

— Конечно, приятного мало.

— Вот что такое Уэст-Уотерфорд. А ты тоже рассказываешь эту историю, Джастин?

Джастин снова кивнул. Он не понимал, как это ни с того ни с сего начать такое рассказывать, у него этого и в мыслях не было. Он был поглощен своей симфонией и уже слышал музыкальную тему сцены королевы и принца-консорта в спальне замка. Неторопливо, напевно.

— Та девушка, дантистка, по-прежнему живет у миссис Кин? — спросила мать.

Как-то раз, чтобы не молчать за столом, он рассказал о Томазине Маккарти, и пожалел об этом: мать каким-то образом почувствовала его беспокойство и ошибочно истолковала его как увлечение.

— Да, живет.

— Она, похоже, славная девушка.

К счастью, мистер Кондон опять захохотал, вспомнив о других проделках жильцов Джо Болджера. Успокоившись, он повторил все то, что рассказывал им уже не раз. Джастин и его мать по привычке посмеялись.

— В Майлкроссе был священник, отец Долан, — продолжал мистер Кондон. — Так вот, эти ребята такое с ним учудили!

— Ты рассказывал нам об отце Долане, Гер.

— Он спустился вниз попить чаю, а когда поднялся наверх, видит, комната-то пустая, всю мебель вынесли: и кровать, и шкаф, — и картины со стен поснимали. Унесли умывальник, и Деву Марию прихватили с каминной полки. Бедняга решил, что он рехнулся.

Прежняя мелодия сменилась другой: мощно вступила медь — войско двинулось в поход через всю Ирландию. И пока звучала музыка, перед Джастином на какое-то мгновение возникла его любимая фотография Джеймса Джойса в широкополой шляпе и длинном черном пальто. Интересно, подумал он, а как выглядел Малер.

— Был еще случай, когда эти сорванцы перегородили сервантом вход в уборную, у Слипа Хенесси на свадьбе. Мужчинам просто некуда было податься.

Мистер Кондон, запрокинув голову, рассмеялся так, что вставная челюсть чуть не выпала, Когда он утих, миссис Кондон сказала:

— Ты, кажется, говорил, что та девушка, дантистка, из Дублина.

— Да, вроде бы из Дублина.

— Это хорошо, что она живет у миссис Кин.

Он промолчал. Отец в который раз повторил, что прямо со смеху можно было помереть, и мать встала из-за стола. Джастин принялся собирать посуду, решив, что завтра с утра непременно пойдет в магазин музыкальных инструментов и поработает в комнате с роялем. Потом отправится в Герберт-парк, будет лежать на солнце и слушать новую музыку, которую только что сочинил.