Шрифт:
— Ты тоже скажешь! — воскликнула Агнес. — Комнат недосчитались!
Она захихикала, а потом с серьезным видом предположила, что и это тоже какое-то дурацкое недоразумение. Она не могла припомнить, что написала миссис Гибб-Бэчелор ее родителям, но унывать в любом случае не стоит.
Начался спор, в котором мы с Мейвис участия не принимали: в столовой были установлены дежурства, и в этот вечер убирать посуду должна была я, а Мейвис — раздать по порции ломтиков яблока с сыром на десерт.
— И потом, — сказала Цинтия, — нам пообещали, что в доме будет прислуга.
— Перестань, Гибб-Бэчелоры и так делают все возможное. Если уж на то пошло, мне лично курс кулинарного дела очень нравится, Миссис Гибб-Бэчелор обещала научить меня готовить жаркое в тесте.
— А по-моему, эта мерзкая парочка очень ловко устроилась: и картинки им рисуй, и еду готовь, убирай за них, мой, да еще ни свет ни заря чай им в постель подавай. Я уж не говорю о том, что профессор руки распускает.
— Смешная ты, Цинтия! Просто, наверно, ты соскучилась по дому. Признавайся, соскучилась? Ничего, со временем тебе здесь понравится.
— Очень сомневаюсь.
В прихожей нас ожидала миссис Гибб-Бэчелор.
— Девочки, — объявила она, — в девять у вас лекция профессора с диапозитивами. — Она придирчиво и как-то брезгливо осмотрела каждую из нас. — Моя дорогая, — сказала она Цинтии, смерив ее строгим взглядом, — к твоему сведению, салфетку следует расстелить на коленях, а не засовывать за воротник. Кроме того, считается дурным тоном ставить локти на стол, когда пьешь чай или любой другой напиток.
— Простите, миссис Гибб-Бэчелор.
— Это лишь те мелочи, на которые я обратила внимание сегодня, Цинтия. Тебя это тоже касается, Марианна.
— Да, миссис Гибб-Бэчелор.
— Вот и отлично.
И с этими словами, обдав нас терпким запахом духов, она бодрой походочкой удалилась.
— Кошка драная! — сказала Цинтия.
На лекции профессор показывал нам диапозитивы с видами Англии, которые он пытался привязать к литературе: цитировал стихи Джеймса Томсона и одновременно показывал слайды Хэгли-парка [40] , цитировал и Джордж Элиот, и миссис Гаскелл, и — главным образом — Вордсворта.
40
Строки, посвященные Хэгли-парку в Херефордшире, были включены Джеймсом Томсоном (1700–1784) в переработанное им издание «Времен года» (1744).
— Вот он гуляет с Дороти в окрестностях Незер-Стоуи, а вот его дом в Райдл-Маунт [41] , «Присутствие, палящее восторгом…» [42] — Он показал нам Лайм-Риджис и храм Аполлона в Стаурхеде [43] . — «Скрывался я в тени садов, — прочувствованно декламировал он, — средь пышной радуги цветов» [44] .
Звучный лекторский голос то затихал, то вновь разрывал тишину, на слайдах поля сменялись лугами, луга — аллеями и клумбами роз. А я неотвязно думала о тебе. «Среди деревьев есть одно, — продолжал профессор, — на поле том стоит оно…» [45] На простыне, которую Мейвис велели натянуть на стене вместо экрана, возникали поля и деревья: дубы и буки, сосны, ольха, ясень, яблони. Поля демонстрировались в разное время года, что-то говорилось про урожай и спелые фрукты.
41
Незер-Стоуи — деревушка в Соммерсетшире, где в 1796–1797 гг. жил С. Т. Кольридж. Вордсворт и его сестра Дороти, не раз навещая его, гостили в Незер-Стоуи. Райдл-Маунт — дом в деревушке Райдл (Камбрия), где Вордсворт жил с 1813 г. до самой смерти (1850).
42
У. Вордсворт. «Строки, написанные на расстоянии нескольких миль от Тинтернского аббатства…» Перевод В. Рогова.
43
Парк Стаурхед (Уилтшир) одним из первых в начале XVIII века был реконструирован в регулярный французский парк с прудами и псевдоклассическими декоративными храмами.
44
У. Вордсворт. «Ода. Признаки бессмертия» (1803–1806).
45
У. Вордсворт. «Питер Белл» (1819).
— Кончит этот гнусный тип когда-нибудь или нет?! — прошипела сидевшая рядом со мной Цинтия.
В ту ночь ты снился мне среди этих самых полей, под этими самыми деревьями. Твое теплое тело грело мое, а губы были такими же жаркими, как тогда.
— Non, non [46] , Марианна, — вскричала мадемуазель Флоранс. — Ты совсем не стараешься.
Я же старалась как могла. Извинялась и улыбалась изо всех сил.
«…очень занят, — писал отец, — подготовкой к благодарственному молебну в честь Праздника урожая. После всех ирландских переживаний, твоих сборов и отъезда в Монтре у мамы сдали нервы, и она два дня пролежала в постели. О тебе все мои молитвы, любимое дитя мое».
46
Нет, нет (франц.).
В знаменитом замке у озера [47] профессор стоял, прислонившись к колонне, на которой когда-то расписался лорд Байрон.
— Ты чем-то огорчена, малышка Марианна? — участливо спросил он, пока остальные с любопытством рассматривали размашистую подпись.
— Нет, — соврала я. — Вовсе нет.
— Если что, всегда приходи ко мне. Мне можешь рассказывать все что угодно.
Он подошел ближе, положил мне руку на плечо и сказал, что он — мой друг.
В тот день я опять пошла посмотреть, нет ли письма. Тогда, рано утром, я записала адрес Гибб-Бэчелоров и положила бумажку с адресом на твой туалетный столик. А потом на цыпочках вышла из комнаты — ты ведь еще спал.
47
Имеется в виду Шильонский замок.
— Визитные карточки, — поучала нас миссис Гибб-Бэчелор, — следует класть в холле, на поднос или на какой-нибудь подходящий столик. И шрифт, разумеется, должен быть гравированным, а не типографским. Замужняя женщина оставляет три визитные карточки — одну свою и две мужа; если же хозяйка дома не замужем или вдова, на столике в передней достаточно положить только одну карточку мужа.
Она говорила, а я молилась. Я просила у Бога прощения, Я обещала, что не буду пытаться оправдать свой грех, что буду жить с ним и страдать за него, если бы только Господь отнесся сейчас ко мне с милосердием. «Милый Бог, — молила я, — Милый, добрый Бог, пожалуйста, услышь меня».