Обернувшись вперед к подъему местности он увидел их. Сначала показались лошадиные штандарты, воздетые кверху. Через несколько секунд, на расстоянии в полмили появились они, линия всадников орды, продвигающаяся равномерной рысью, бесшумно, силуэты, видимые на фоне желто-голубого горизонта.

— Боже мой, — прошептал Абрахам.

Винсент посмотрел на него и улыбнулся. — Всего лишь полк. Просто небольшая демонстрация, ничего более. Скачи назад, передай командирам, что всё оружие должно оставаться в кобурах. Мы не хотим никаких ошибок. Прикажи полку оставаться на этой стороне русла и разворачиваться. Затем доложишься мне.

Абрахам заколебался на секунду, увязнув взглядом впереди, разинув рот от зрелища.

— Пошевеливайся, мальчик, выполняй свои обязанности. Сегодня войны не будет. Если было бы наоборот, то на нас галопом надвигался бы полный умен.

Абрахам, приходя в себя, поспешно откозырял и дернул поводья, разворачивая лошадь.

Винсент продолжил двигаться, и приказав знаменосцу и горнисту следовать за ним, он поскакал вперед медленной рысью. Бантаги остановились на гребне холма, ветер хлестал лошадиные хвосты штандарта кар-карта. Он очень хорошо изучил некоторые из них за эти годы, и опознал флаг как знамя первого полка умена белых лошадей, элите личной охраны кар-карта. Здесь находились лучшие из них, победители у Порт Линкольна и Капуа, истекшие кровью в осаде Рима, тем не менее, непокорные до последней капли крови. Их шеренги, как и у него, теперь были заполнены сынами тех, кто выжил в той войне.

Лейтенант Кин догнал и присоединился к нему. Наподобие нетерпеливого дитя, он надеялся, что его пригласят с собой. Винсент заколебался на секунду. В конце концов это был единственный выживший сын Эндрю Лоуренса Кина.

Однако политические аспекты давили на него. Тот, с кем он собирался встретиться испытывал некоторую долю уважения к Эндрю, и это не помешало бы иметь мальчика рядом. Он кивнул ему с согласием. Абрахам взорвался мальчишеской улыбкой, но затем, вспомнив, что является новоиспеченным офицером из академии, мгновенно принял подобающий вид суровой прямоты.

— Абрахам, ты можешь нести мой флаг.

Винсент посмотрел на горниста.

— Барабанная дробь и фанфары, сержант.

Высокий, пронзительный сигнал вызвал холодок, пробежавший вниз по позвоночнику. Посмотрев на линию бантагов, он наполовину захотел, чтобы вместо него прозвучал сигнал к атаке. Он улыбнулся в душе. Былые воспоминания, старая ненависть и гнев были трудноискоренимыми. Война закалила его, покрыла мучительными шрамами, и все же после всех этих лет тьма, свернувшаяся кольцом желания убийства из-за нее, не исчезла полностью в его душе.

Слова Роберта Ли шепнули ему: — Хорошо, что война настолько ужасна, иначе мы бы полюбили ее.

Глубокий, хриплый гул нарги, боевой трубы орды, вернулся эхом в ответ. Он увидел две фигуры, отдельно от линии бантагов, всадника в сопровождении знаменосца.

Легким толчком он перевел коня на кентер и начал подниматься на холм, чтобы встретиться с Джураком, кар-картом покоренной орды бантагов.

Кар-карт Джурак осадил лошадь на минуту, его пристальный взгляд прокатился по степи, фокусируясь на муравьеподобной колонне, пересекающей русло внизу. Они бросили взгляд на летательный аппарат кружащий над головой.

— Будь они прокляты, — тихо прошептал он.

— Мой карт?

Он посмотрел на своего сына, который сегодня служил в качестве адъютанта, и улыбнулся. — Ничего, Гарва. Просто помни, будь спокоен и сосредоточен.

Парень кивнул с рвением, и Джурак ощутил укол внутри. Мать мальчика умерла во время этой зимы из-за дыхательной недостаточности, болезни, которая пронеслась через наспех устроенные лагеря, убивая тысячи. У него были ее глаза, и ее рот, этот гордый лик, и взгляд на него вызывал воспоминания, которые были все еще слишком болезненны.

— Там их карт? — спросил Гарва, кивая на пару, которая приближалась.

— Генерал их армии, Винсент Готорн.

— Он крошечный. Разве может такой быть генералом?

— Он среди них один из самых лучших. Помнишь, он победил нас. Никогда не суди врага по физическим параметрам. Всегда принимай во внимание разум. Теперь молчи.

Больше года прошло с тех пор, как он последний раз видел Готорна. В его волосах показались седые пряди, и было очевидно, из-за того как он скакал, что ему больно. Он выглядел даже меньше на этой миниатюрной лошади. Люди разводили скакунов с учетом размеров, которые подходят им лучше. Их лошади теперь выглядели почти игрушечными.

Винсент осадил коня в дюжине футов, выпрямился и по всей форме отдал честь.

— Кар-карт Джурак, как вы?

— В порядке, генерал Готорн, а вы?

Винсент улыбнулся. — Напоминание старых деньков беспокоит меня. Он рассеянно погладил бедро. — Я услышал печальные новости об уходе вашей супруги и принес соболезнования от полковника Кина.

— Тысячи умерли, — ответил Джурак, — некоторые видят в этом знак недовольства предков.

Винсент кивнул. Он скованно перекинул ногу через седло и спешился. «Интересное движение», подумал Джурак, ведь кто спешивался первым, тот признавал подчинение, и он задумался, знал ли Винсент об этом.