— Я не угрожал, — наконец ответил Винсент, натянутым голосом, — Я пытался объяснять вещи такими, какие они есть.

— Как и я.

— Мой адъютант завтра доставит официальный отчет в рукописной форме, в деталях описывающий наше понимание того, что происходило сегодня. Давайте тщательно взвесим всё, что мы обсуждали, и согласимся встретиться вновь завтра или послезавтра.

— Вы так обожаете все записывать, вы люди. Мой старый мир был похож. Это одна из нескольких вещей в нем, по которым я на самом деле не скучаю.

— Если существует что-то еще, что бы вы хотели оговорить, я останусь в лагере на некоторое время.

Джурак настороженно посмотрел на него.

— По договору, подписанному нами, я и соответствующий эскорт имеем право проехать по вашей территории, однако я бы предпочел делать это в качестве приглашенного гостя, который получил ваше разрешение.

— Моё разрешение? — тихо рассмеялся Джурак.

— Это, несмотря на всё, ваша земля.

— Вашей милостью.

— Я хочу, чтобы вы смотрели на это по-другому.

— Как я могу? — послышался различимый на слух вздох. — Вы люди, как вы можете знать, что я думаю? Вы ничего не знаете из того, что существует в мире, из которого я пришел, где мы были единственными хозяевами. Вещи, которые я знал там, о истории нашего величия, полусформировавшиеся знания об оружии, которые я по-прежнему храню, оружии, которое может смести вас прочь за один день, но которое я не понимаю как изготовить. Расскажите мне, разве на вашем старом мире, у вас были нации, которые подчиняли и уничтожали других, единственно потому, что они могли это сделать?

Винсент не ответил.

— Я вижу это здесь и сейчас. Не важно, каковы ваши побуждения, ваше чувство чести, как вы это называете — тот факт, что мы оба можем в некоторой степени уважать друг друга, как два бывших врага — не изменит неизбежного. Я знаю, чем такие вещи всегда должны заканчиваться.

Винсент грустно покачал головой. — Лучшие ангелы нашей природы, — прошептал он.

— Что?

— Сказанное нашим президентом, там дома, этот юный офицер — он кивнул в сторону Абрахама — был назван в его честь. Я хочу, чтобы они касались нас сейчас, Джурак.

Но затем он указал на револьвер, все еще находящийся в руке кар-карта.

— Если он, и то, что он подразумевает, не разрушит всё.

Не ожидая ответ, он развернулся и пошел к своему коню.

Абрахам оставался там, где он стоял на несколько секунд дольше, смотря на двух бантагов.

Гарва стоял неподвижно, уставившись в спину Готорна, и он чувствовал, что если бы револьвер находился в его руке, Винсент наверняка стал бы мертвецом. Гарва, осознавая, что за ним наблюдают, посмотрел на Абрахама.

— Наступит день, — прошипел он и развернулся.

Абрахам посмотрел на рядом стоящего Джурака, но не смог прочитать его. Задумавшись о том, как ретироваться, он на мгновение заволновался, затем просто встал по стойке смирно и отдал честь.

Джурак, с еще одним проблеском улыбки на лице, кивнул. — По меньшей мере, я скажу кое-что, — произнес он медленно, — у вашего Генерала Готорна есть дух воина, и я верю, что в своём сердце, он знает нас и видит трагедию всего, что было и всего, что будет.

— И что, сэр, вы сделаете в ответ? — спросил Абрахам.

— Сделаю? Выживать, человек, выживать, — Джурак повернулся и пошел прочь.

Абрахам подошел и встал рядом с Винсентом и мягко помог ему взобраться на лошадь, затем заскочил в собственное седло.

— Быть войне, не так ли, сэр? — спросил он.

Винсент, ничего не ответив, поскакал обратно, туда, где полк окапывался на ночную стоянку.

Абрахам посмотрел на кроваво-красное закатывающееся солнце, которое низко висело над горизонтом огромной, пустой степи, купающейся в его кровавых лучах. Как странно, это было такое великолепное зрелище, даже при том, что оно было наполнено дурным предзнаменованием.

Случайная мысль пришла ему в голову. Он задумался, где находились его друзья Ричард и Шон. Возможно, на огромном, открытом море, такой закат на самом деле являлся источником наслаждения для матроса; предвестие, по крайней мере, еще одного дня мира.

Глава 5

Он проснулся в аду.

Когда сознание вернулось, он услышал низкое дребезжащее дыхание Шона О’Дональда. Хорошо, он был еще жив.

И было ли это хорошо? Нет. Смерть сейчас была единственным выходом, лучше бы Шон умер после последнего избиения.