Шрифт:
Ну а что было дальше, вы знаете из «судного дела», — сказал Андрей и устало опустился рядом с Ларисой, обняв ее за плечи.
Воцарилось молчание. За окном веранды уже густели осенние сумерки.
Максим Иванович негромко спросил:
— Так виновен Борис Годунов?
— Виновен, — твердо сказал Андрей.
— Виновен, — тихо повторила Лариса.
— Думаю, что да, — согласился Борис.
— Наверное, — помолчав, сказал Игорь.
— В поэме Егора Исаева «Суд памяти», — неожиданно произнес Борис, — есть замечательные строки. Вообще-то поэма о войне, но эти строки, по-моему, относятся к любому преступлению, когда бы оно ни было совершено.
И, глядя в окно, он начал размеренно читать:
Вы думаете, павшие молчат!
Конечно, да — вы скажете.
Неверно!
Они кричат.
Пока еще стучат
Сердца живых
И осязают нервы.
Они кричат не где-нибудь,
А в вас.
За нас кричат.
Особенно ночами.
Когда стоит бессонница у глаз
И прошлое толпится за плечами...
— «И прошлое толпится за плечами», — повторил Максим Иванович. — Хорошо сказано. Это очень верно, когда бы, в какие века ни было совершено преступление, суд памяти человеческой не простит никогда.
В полумраке хорошо было сидеть и просто молчать. Неожиданно щелкнул выключатель, и веранду залил яркий свет лампы. В дверях стояла няня Максима Ивановича Казимира Францевна.
— Что вы, ребятки, приуныли? Максим, на тебя это не похоже! Случилось что?
— Случилось, — вздохнул Максим Иванович. — Вот смотрю на своих орлят — разлетятся скоро.
— Куда? — растерянно спросила Казимира Францевна.
— Борис — в армию, Андрей с Ларисой, того и гляди, поженятся, Игорь — в очередную экспедицию... Всем не до меня.
Неправда, — горячо возразила Лариса, — мы все равно приходить будем! Правда, Андрей?
— Ну-ну, — чуть грустно улыбнулся Максим Иванович.
Неожиданно он что-то вспомнил, и глаза его потеплели.
— Между прочим, у меня вчера делегация была...
— Какая делегация? — ревниво спросил Игорь.
— Самая настоящая. Восьмиклассники из нашей школы. Они откуда-то прослышали о наших поисках и тоже хотят в кружке заниматься. Так что выше головы! Жизнь продолжается. А загадок истории на наш век хватит!
ПОХОЖДЕНИЯ РОССИЙСКОГО КАРТУША
Сызмальства отличался Ванька Осипов, подлых [1] людишек сын, остротой ума, смелостью да проворством. Когда исполнилось ему тринадцать, взяли Ваньку из родного села Иванова Ростовского уезда в стольный город Москву, на двор господина его, богатого гостя Петра Дмитриевича Филатьева.
Особого рвения в служении хозяину Иван не проявлял, зато был крепко нечист на руку. Не ленился он вставать рано поутру, гораздо ранее других, чтоб отнести в охотный ряд разную живность — гусей, уток и прочих кур, которых крал иногда у соседей, а если не удавалось, то и у своего господина. Не брезговал он также оловянными плошками и медной посудой.
1
Подлый — в XVIII веке крепостной.
Полученные деньги тратил на сласти и разные безделушки для завоевания любезности девиц, до которых был крайне охоч, а позже стал сбывать ворованное в кабаках, расположенных в Китайгороде в великом множестве. Напившись, нередко вступал в драки, а то вообще не ночевал дома, за что наутро получал лютую порку по приказу Филатьева. Однако от наказания становился еще более дерзким и неистощимым на разные воровские проделки.
Однажды в фортине [2] — у Варварского крестца [3] , где над дверьми висела доска с гербом — двуглавым орлом — и красовалась надпись: «В сем доме питейная продажа», познакомился Ванька с бывалым человеком, отставным матросом Петром Романовым, по прозвищу Камчатка. Фортина, как и любое другое питейное заведение, была устроена очень просто: стойка и лавка, а под полом — ледник для хранения винных запасов.
2
Фортина — питейное заведение.
3
Крестец — перекресток.
За меркой вина, с опаской поглядывая на хозяина, поведал Камчатка хриплым шепотом о вольной жизни, о своем знакомстве с лихими людьми, живущими весело и разгульно. Вино и рассказ нового знакомца жарко ударили Ивану в голову, и запросил он горячо свести его с этими людьми. На что Камчатка, сурово покачав головой, ответил, что в братство сие с пустыми руками не берут. Тогда и рассказал холоп о заветном сундучке хозяина, что стоит в каморе [4] всегда запертый на большой замок, и о том, что давно подобрал ключ от того замка, ожидая случая.
4
Крестец — перекресток.
Еще выпив по мерке, друзья решили, что случай как раз пришел, и договорились встретиться этой же ночью у ворот двора Филатьева.
...Темная ночь опустилась на подворье Филатьева. Затихли песни и смешки в девичьей половине людской. Не слышно позвякивания цепи со двора, — это угомонился медведь, прикованный к столбу на потеху хозяину. Чутко прислушиваясь, поднял свою лохматую голову Иван: вроде все спят. Скользнул к двери, ведущей в господский дом. У входа в спальню затаился, различая могучий храп хозяина и заливистый — хозяйки. Прокрался к заветному сундучку, на миг напрягся, нажимая железкой на поддавшееся ушко замка, бесшумно открыл крышку. Вот он, пухлый кошель. Недолго раздумывая, захватил и праздничные камзол и кафтан господина и, так же крадучись, выскользнул из дома, отодвинув доску забора, на улицу. Здесь напялил на себя господскую одежду и важно подплыл к воротам, от которых тотчас испуганно метнулась тень.