Действительно, Иван Семенович, достав платок и похлопывая себя по могучей шее, вдруг спросил:

— Давеча ты говорил, что вроде историей увлекаешься?

— Увлекаюсь, — с вызовом ответил Андрей. — Что же тут плохого?

— Наоборот, очень хорошо, — серьезно, без усмешки сказал Дутиков. — Хочу потому показать тебе одну вещь.

Он извлек из кармана рубашки коробочку из-под часов и протянул Андрею:

— Можешь определить, что это такое?

Красовский раскрыл коробочку и осторожно развернул папиросную бумагу.

— Монета.

— Об этом и я догадался, — хмыкнул Иван Семенович. — А какая?

— Рубль. Петровский, — не принял юмора Андрей, вертя перед глазами позеленевший от времени кружок. — По-моему, поздней чеканки. Лупа есть?

Дутиков с готовностью извлек из ящика стола лупу и протянул ее молодому специалисту.

— Угадал! — обрадованно сказал Андрей, положив монету на стол и тщательно осматривая рисунок через лупу. — Петр изображен с лавровым венком. Это в честь победы над Швецией. Вот и дата — тысяча семьсот двадцать третий год. Так, посмотрим, что изображено на реверсе...

— Где? — переспросил Иван Семенович.

— Реверс — это оборотная сторона монеты, — тоном знатока пояснил Андрей. — Здесь, видите, крестом расположены четыре буквы «П», и над каждой — корона. Так что спутать невозможно — точно петровский рубль поздней чеканки.

— Значит, рубль? — переспросил Дутиков.

— Рубль! — кивнул Андрей.

— Серебряный?

— Точно! — снова кивнул Андрей и вопросительно взглянул на начальника — Я вижу, вас сбила с толку зелень на монете? Решили, что это медь?

— Если бы меня, — как-то загадочно бросил Иван Семенович. — Кстати, я и сам думал, что серебро от времени только чернеет.

— Бывает, что и зеленеет, если очень долго подвергается воздействию влаги. Видно, что хранилась монета небрежно, в каком-то очень сыром месте. А рубль, если бы его изготовили из меди, знаете какой бы был? Ведь в петровские времена десять рублей серебром были эквивалентны пуду меди. Кстати, во времена Екатерины Второй была попытка в Сестрорецке, если не ошибаюсь, освоить выпуск медных рублей для обмена на бумажные ассигнации, но по техническим причинам она не удалась. Так что не сомневайтесь, Иван Семенович, рубль серебряный.

— Ну что ж, спасибо, — улыбнулся Дутиков. — Молодец, все правильно изложил. То же самое мне и Петр Маркович сказал...

— Какой Петр Маркович? — вскинул голову Андрей. — Значит, вы меня просто проверяли?

— Скорее, не тебя, а Петра Марковича...

— А кто это — Петр Маркович?

— Старичок один, пенсионер. Он нумизматикой увлекается...

— И чтобы нумизмат не смог серебро от меди отличить с одного взгляда? Это он вам, извините, Иван Семенович, лапшу на уши вешает.

— Что за жаргон, Андрей! — поморщился Дутиков. — Просто он одно предположение высказал, в котором я с твоей, помощью утвердился...

— И какую же он версию выдвинул? — загорелся Андрей.

— Ну, вот уж сразу версия появилась, — ухмыльнулся Дутиков. — Что ты так спешишь? Ладно, не обижайся, я все понимаю. Так, чтобы тебе было понятнее, расскажу по порядку, тем более что распутать версию Петра Марковича я хочу поручить тебе. Надеюсь, не возражаешь?

Дутиков попытался скрыть улыбку, увидев, с какой готовностью Андрей распахнул свой блокнот и приготовился записывать.

— Итак, Петр Маркович — пенсионер, коллекционер-любитель. Он мой давний помощник по всяким нумизматическим делам.

— Вроде как тайный агент? — выразил догадку Андрей.

Дутиков сурово сдвинул брови и перешел на официальное «вы»:

— Послушайте, Андрей Борисович, я склонен думать, что увлечение историей оказало вам дурную услугу. Откуда у вас эти термины периода сыскной полиции?

— Да я пошутил, — попытался оправдаться Kpacoвский.

— Хороши себе шуточки, — проворчал Иван Семенович, — и чему вас только в школе учили? Конечно, мы, работники советской милиции, в своих розысках опираемся на сотни добровольных помощников в самых различных слоях населения. Это и дружинники, и работники жэков, и инженеры, и ученые, и пенсионеры, конечно. Повторяю, сотни помощников. И чем талантливее сыщик, тем больше он опирается в своей работе на окружающих. Все это естественно. Советские люди общественно активны и не приемлют преступного элемента около себя. Только надо уметь использовать это. Почему я и призываю всех своих подчиненных как можно больше общаться с людьми, быть с ними откровенными, всегда вежливыми и терпеливыми, особенно с пенсионерами...

Андрей невольно улыбнулся.

— Нечего улыбаться, Андрей Борисович. Вот вам поручили понаблюдать за магазином, как вы выполнили это поручение? Стояли столбом на виду битых два часа да еще пытались чего-то записывать. Каждому ясно, что это за наблюдатель появился. Кого вы таким способом выявите?

— Вы что, подглядывали? — вспыхнул Андрей.

— Нет, наблюдать за вами (слово «наблюдать» Дутиков произнес с нажимом) у меня времени нет, да и не было такой необходимости. Просто один из «завсегдатаев» при случае сказал, дескать, что это у вас, Иван Семенович, смена какая-то желторотая пошла...