— Камчатка, это я! — шепотом позвал Иван.

— Фу ты, черт, испужал, — облегченно сказал Камчатка, приблизившись. — Думал, какой важный господин...

Иван рассмеялся, патом спросил:

— Грамоте разумеешь?

— Обучен!

— На тебе уголек, пиши на воротах.

— Что писать-то?

Иван с гордостью ответил:

— Пиши так: «Пей воду, как гусь, ешь хлеб, как свинья, а работай у тебя черт, а не я!»

— Складно придумал, — усмехнулся Камчатка и начал старательно выводить буквы на заборе.

— «...Черт, а не я!» Готово.

— Тогда бежим!

— Ишь торопыга. Аль не знаешь, что на каждом крестце рогатки стоят? Враз задержат. Надо умом поразмыслить, как стражу перехитрить. Стражники ночью только полицию да попов пропускают. Таков указ.

— Попов, говоришь? — задумался Ванька. — Тут у нас есть один по соседству...

— Тогда пошли поскорее.

Осторожно, чтоб не скрипели доски мостовой, прокрались к забору поповского дома. Ванька, недолго думая, перемахнул через забор и открыл калитку Камчатке. Скрип калитки услышал церковный сторож и окликнул их:

— Эй, что за люди?

— Ваши прихожане, — ответил Камчатка, приближаясь к сторожу. — Пришли к священнику для духовной потребы.

— А зачем через забор, ежели к священнику?

— Нужда крайняя заставила. В ворота стучались, так ты спишь крепко.

— Не спал я, — ответил сторож, вглядываясь в лица. — Что-то я таких прихожан раньше не видывал здесь...

Он повернулся, чтобы позвать на помощь, и в тот же миг получил удар дубинкой по голове. Очнувшись на земле, увидел Камчатку, приставившего нож к его горлу.

— Будешь кричать — убью до смерти!

Ванька тем временем уже проник через окно в дом и вскоре вернулся с поповской рясой и полукафтаньем. Пригрозив еще раз сторожу ножом, быстро растворились в темноте.

— Кто идет? — раздался оклик из караульной будки.

Свет костра высветил Ваньку в поповской рясе и Камчатку, одетого дьячком.

— Священник! — важно отозвался Ванька. — Идем умирающего исповедовать.

Караульный, перекрестившись, поднял рогатку, пропуская священных особ. Так миновали еще несколько караульных будок, пока не почувствовали прохладу Москвы-реки.

— Каменный мост! — облегченно сказал Камчатка. — Тут нас никакая власть не достанет.

Спустившись под мост, увидели в ночной черноте бледные отблески огня.

— Сюда, — протянул руку Ивану Камчатка. — Здесь все свои.

В сарае, сколоченном из досок, вокруг костра в вольготных позах расположились люди. Многие одеты в богатые, но драные и грязные кафтаны, за поясами — ножи и кистени.

«Разбойники», — догадался Ванька, и зубы его лязгнули от страха.

— С чем пожаловали, родимые? — насмешливо спросил один из хозяев, видно атаман.

— Хотим с вами быть, — ответил Камчатка.

— Ты у нас не впервой, — сказал атаман, — а выкуп за новенького где?

Иван протянул дрожащей рукой заранее приготовленный двугривенный.

— Это дело, — одобрил атаман и, выхватив монету у Ивана, бросил ее одному из лежавших у костра. — Ноздря, дуй за водкой.

Через несколько минут четверть с вином уже заходила по кругу. Последнему дали хлебнуть Ваньке. Тот, чтобы не отстать от других, сделал добрый глоток.

Атаман одобрительно хлопнул его по плечу:

— Вижу, брат, что ты нашего сукна епанча [5] ! Что ж, поживи здесь с нами. У нас всего довольно — наготы, босоты навешаны шесты, а голоду и холоду полные анбары стоят! Мы, живучи здесь, покои внаем отдаем, а проходящим по сему мосту ночью тихую милостыню раздаем.

Ватага захохотала, приветствуя остроумие своего атамана. Ванька понял, что, говоря о милостыне, тот намекает на разбой.

Атаман продолжал:

— По правде тебе сказать, так у нас здесь только пыль и копоть, а иногда и нечего лопать!

Разбойники начали собираться на дело, с ними пошел и Камчатка, а Ивану велели отдыхать, указав на сено в углу.

...Он проснулся от первых солнечных лучей. Никого в сарае еще не было: видно, члены шайки задержались в городе. Ванька вскочил, отряхнул сено с господского кафтана, горделиво прошелся, ощупывая в кармане тяжелый кошель. «Эх, пройтись бы в таком виде по Красной площади, показаться бы девчатам, каков он, Ванька, вольный сокол!» И, забыв про запрет атамана, Ванька заспешил в город.