— Угу. В таком случае, в день должно быть не больше трех заездов, и главное, после захода солнца никаких туристов. Я не собираюсь перебежками передвигаться по собственному дому. Ах, да! — и он посмотрел на сына с его новой знакомой, — учтите гаврики, если хоть один из этих бифштексов зайдет ко мне в покои, то можете о нем забыть. Наглецов не потерплю.

— Все ясно.

— В таком случае, отдыхайте, наслаждайтесь, а я пойду на охоту. Давно не гулял по лесу.

В ту же секунду граф обратился в летучую мышь, чем вверг Агнешку в состояние шока и устремился в открытое окно. Вскоре после того, как Влад откланялся, молодежь, как бы странно это ни звучало, отправилась в столовую. Они расселись за длинным дубовым столом, на котором стояли старинные канделябры с зажженными свечами, и Макс велел слугам, коих насчитывалось двое, подавать на стол. Перед виконтом поставили двухлитровый графин с кровью, перед Агнешкой и Филиппом фрикандо из телятины с гарниром из стручковой фасоли и бокалами красного вина — достоянием погребов Дракулы. Ну а Стеву с Кристиной просто сидели и созерцали дивную трапезу остальных.

Агнешка все еще чувствовала себя скованно, поскольку четыре пары глаз были сосредоточены этим вечером только на ней. Обитатели замка внимательно следили за гостьей, изучали каждое ее движение. Все-таки она была интересна им куда больше, чем, например, Филипп. Да и сам Филипп не стеснялся во взглядах, поедая землячку глазами. Кристина видела все, но благородно молчала, все-таки она во многом уступала Агнешке, к тому же решила дать время жениху, чтобы тот смог привыкнуть к новой, непростой для него жизни.

Закончив с ужином, народ постепенно начал расходиться, но только Кристина собиралась подняться наверх, как ее окликнул Стеву, он предложил ей прогуляться по округе. Крис не стала отказываться, и они вдвоем отправились за ворота. Прохаживаясь по лесу, два призрака решили навестить старое кладбище. Сначала посетили могилу Стеву, затем подошли к надгробию Кристины, где рядом покоилась и ее мать:

— Помнишь самый первый день? — спросил Стеву.

— Такое не забывается, — ответила она. — Прошло уже столько веков, а как будто все случилось только вчера. Я до сих пор чувствую себя потерянной. Будто меня вырвали из рук матери, не дали с ней попрощаться и бросили посреди пустого поля, где нет ничего и никого. Я ведь пыталась потом говорить с ней, пыталась обнять, но она меня так и не услышала, все сидела по утрам у могилы и плакала. Тяжело это, видеть, как она пока еще приходит, но понимать, что настанет день, когда навещать тебя будут все реже и реже.

— Я через это прошел и, наверно, смирился. Наша жизнь продолжается, пусть и за гранью.

— Но я не смирилась, Стев. Спустя века все еще чувствую себя одинокой, а сейчас мне значительно лучше. Филипп помог.

— Так почему ты не появлялась аж двести лет?

— Боялась. Боялась вернуться на кладбище и снова ощутить пустоту, отчаяние, скорбь. В Польше я научилась приобретать человеческий облик, точнее меня научили старые призраки, и представляешь, отныне я могла ходить среди живых, касаться их, общаться. Мне всегда было мало вас. Моя жизнь оборвалась внезапно, а я хотела жить, хотела быть ребенком, потом подростком, а потом девушкой, которую бы полюбили, а она бы полюбила в ответ, создать семью. Но нет. Почему-то небожители решили прервать мою жизнь, — пока она говорила, то с ресниц падали слезы. — Ты и Макс очень дороги мне и я люблю вас, однако я хочу быть живой, понимаешь? С тобой же я всегда буду мертвой, а с ним, с ним я другая. Наверно, тебе этого не понять.

— Ошибаешься, — Стеву опустил взгляд и ощутил, как потяжелело внутри. — Я все понимаю. Со мной было так же, когда встретил тебя. Ты наполнила меня жизнью, дала смысл, тобой и жил.

— Значит, ты представляешь, насколько мне больно видеть, как вы с Филиппом все время на грани войны. Вы рвете мою душу. Пойми, если Филипп уйдет, то я обречена, — в ее голосе было столько тоски и боли.

— Хорошо. Я все сделаю, чтобы ты была счастлива, пусть даже и не со мной.

Она посмотрела на него с благодарностью в глазах и крепко обняла:

— Спасибо. Спасибо тебе…

Возвращаясь обратно, Стеву решил для себя, что мешать их любви более не станет. Кристина слишком много для него значила, а причинить ей боль, это последнее из того, чего он хотел. Призрак все понял.

Глава 7

Турист — лучшее блюдо для вампира

«Завтра, уже завтра приедет первая группа. Лишь бы не облажаться, а не то Макс быстро шкурку-то спустит…», — думала Агнешка, просматривая старинные рукописи, в которых с особенным романтизмом описывались времена войн и сражений за власть господаря Влада Цепеша. Она пыталась понять, тот ли это Дракула, который с легкостью обращается в крылатого грызуна и как угорелый носится по здешним лесам, или же здесь очередная вампирская ложь, коей кровососы кормят людей уже не одну сотню лет. Но от дум ее отвлек Макс, усевшийся напротив и взявший в руки одну из рукописей:

— Изучаешь? — спросил он, изобразив серьезную гримасу.

— Скажи, Макс. Влад Цепеш — это же не твой отец? Так?

— Для туристов именно мой. А лично для тебя — нет. Мой отец древний вампир, возраст которого исчисляется несколькими тысячами лет. А тот Влад, о котором написано здесь, был давним знакомым отца и хорошим правителем, между прочим. Он боролся с турками и весьма успешно до определенного времени. Влад бывал в этом замке, останавливался с визитом, а параллельно карал непослушных трансильванских купцов, сажал их на кол. К слову сказать, с тонкостями этой чудной экзекуции его ознакомил отец. Они хорошо подружились в то время и договорились, что Цепеш возьмет на себя большую часть жертв отца, чтобы отвести от него подозрения, ну а папаша пообещал Владу, что обратит его в вампира. Но не успел, Цепеш попал в засаду Басараба и был убит. Зато летописцы постарались на славу, да еще и дядюшка Брэм подсобил, окутав историю жизни, а особенно смерти Цепеша, тайнами и легендами. Так и появился миф о великом и жестоком воителе Дракуле, который был проклят Богом и обращен в вампира. Собственно, этой историей ты и будешь радовать наших туристов.

— Удивительно, — ответила Агнешка и перевернула страницу. — А в Трансильвании много вампиров?

— Нет. Здесь только мы. Многие из родственников отца уехали отсюда еще несколько веков назад и где только ни обосновались. Так, например, дядюшка Петро, который обитает сейчас где-то в Норвегии со своей семьей, тетка Софика с сыном вроде бы осели в штатах, ну и еще многие, многие из дальних, которых уже и след простыл. Вообще, обращенных вампиров много, а вот чистокровных можно по пальцам пересчитать.