— Ну, ты тогда подумай, может и стоит еще попытаться. Уж больно мне не хочется, чтобы ты уезжала.

И Филипп ушел. Агнешка сидела до последнего, когда же солнце зашло за горизонт, а на небе воссиял месяц во всей своей красе, появился Макс. Он просто возник из ниоткуда.

— Так, что решила?

— Останусь пока. Филиппа жалко, а то вы его совсем за плинтус загоните.

— Ты извини за литовку. Надо было предупредить тебя.

— Да понимаю я. Вы вампиры и бла-бла-бла, — изобразила Агнешка Дракулу из старого фильма.

Максимилан тогда рассмеялся и неожиданно приобнял ее, а она почему-то не воспротивилась. Видимо, слукавила полька, когда отвергла мысль о возможной симпатии.

Глава 8

Под веткой сирени…

Каждый из нас что-то скрывает, будь то крупная или мелкая ложь. Тайны сопровождают человека на протяжении всей жизни, а иначе, и быть не может. Мы врем, недоговариваем, утаиваем. Все это для того, чтобы возвести вокруг себя стену, закрыться от прошлого и не дать ему повлиять на будущее.

Со дня первой экскурсии прошла неделя. Агнешка вошла во вкус и с каждым днем импровизировала все больше, чем доставляла удовольствие юному виконту. Он, наконец- то добился своей цели — замок вновь наполнился жизнью. По вечерам странное семейство собиралось в столовой и разглагольствовало на различные темы. Сам граф иногда присоединялся к их трапезе, теперь и он понял, насколько верным было решение сына открыть дом для людей.

Макс все чаще и чаще ловил себя на мысли, что хочет быть все время поблизости от польки. Она увлекла его своей непосредственностью и легкостью, некой простотой, он мог расслабиться около нее и быть самим собой. Это там, в городских чертогах, Дракула младший был вынужден создавать впечатление таинственного и загадочного парня, очаровывать будущих жертв, уводя их за собой во мрак, но здесь, рядом с ней все это казалось таким нелепым и неуместным, что вампир уже не скрывал характер и нрав, иногда поддаваясь меланхолии, а иногда и наоборот.

Стеву продолжал надеяться на то, что Кристина все же прозреет и оставит Филиппа. Он следил за ней, наблюдал за каждым движением и с каждым днем все сильнее влюблялся в свою старинную подругу, а Филипп чувствовал тягу к Агнешке. Он, в отличие от Кристины, понял, что их отношения это нечто нереальное, ненастоящее и невозможное. Конечно, Фил боялся обидеть свою призрачную девушку, боялся причинить ей боль, но внутри нарастал протест, разум заговорил так громко, что сопротивляться становилось все сложнее, да и новые чувства, зародившиеся к землячке, также не давали покоя.

Лишь граф и Агнешка сохраняли самообладание, они частенько уединялись на крыше и Дракула рассказывал о своей жизни и своих переживаниях. Он с такой нежностью вспоминал покойную жену, а главное, теперь мог делиться воспоминаниями не с Гектором, а с кем-то, кто выслушает и поймет. Древний вампир настолько проникся к девушке, что готов был на многое, лишь бы она не покинула замок и не оставила его сына на произвол судьбы. Но Агнешка не торопилась открываться перед кем бы то ни было из здесь живущих, она продолжала относиться к вампирам с большой настороженностью, все-таки многолетние внушения деда хорошо укоренились в мозгу. Лишь с Филиппом могла позволить себе немного откровений, так как он все же был человеком, который также чувствовал себя здесь потенциальной едой.

«Сегодня выходной. Надо бы в столицу съездить. Да! Еще и к тете заглянуть, а то как-то нехорошо вышло…», — думала Агнешка, лежа в своей шикарной постели. С утра в замке прохладно, так что она натянула на себя все три одеяла и затерялась где-то внутри, лишь нос остался снаружи, втягивая свежий воздух, распространяющийся по комнате через приоткрытое окно. «Вампиры сейчас, скорее всего, спят, призраки тоже — свобода!», — и она решила все-таки выбраться из пухового Рая. Опустив ноги на пол, усердно пыталась нащупать свои тапочки с мордочками далматинцев, а когда все же нашла, поспешила в душ, чтобы согреться и окончательно проснуться. Выскочив из легкой сорочки, оставила ее на полу, а сама залезла в душевую и включила воду. Она еще какое-то время стояла, съежившись, но потом горячая вода расслабила тело, и девушка приступила ко второму этапу. Агнешка проводила намыленной губкой по своему телу, а параллельно напевала что-то старинно-польское. Когда же с омовениями было закончено, полька выбралась из кабинки и сразу же заметила странность. Ее сорочка лежала сложенная на тумбе:

— Ну, берегись, мышь полевая, — буркнула она себе под нос, — Я тебе устрою, будешь еще подглядывать за мной. Ишь, моду взял. Не ровен час, как в кровати скоро этого упыря находить буду.

Натянув на себя джинсы с майкой, она решила поскорее покинуть замок и, главное, как можно тише. Сегодня Агнешка хотела весь день посвятить общению с обычными и ни чем не примечательными людьми, ей порядком поднадоели хищные взгляды Макса, нытье Филиппа и периодические споры призраков. Она крадучись вышла из своей комнаты и направилась в сторону лестницы. Вокруг стояла тишина, будто все вымерли, лишь свет пробивался сквозь полузакрытые шторы и освещал частички пыли, которые кружили в воздухе. Но стоило ей подойти к двери, как рука вновь ощутила прикосновение чьих-то холодных пальцев:

— Далеко собралась? — Макс стоял позади нее.

— Эх, не поминай лихо, пока оно тихо. У меня сегодня выходной, — произнесла полька недовольным голосом, а когда обернулась, остолбенела. На вампире были лишь спортивные брюки, он стоял с оголенным торсом и босиком, производя весьма неоднозначный эффект. — Это ты чего в таком виде бродишь? Не пристало виконту светить своими телесами.

— Я только из кровати, уж извини. Услышал, как ты крадешься, вот и решил узнать, ни сбежать ли решила, — и Макс выдавил ехидный смешок.