– Глупо было с моей стороны участвовать в марше протеста, – говорила между тем Ребекка. – Теперь я это понимаю, но мне даже в голову не приходило, что репортаж о событии появится в национальных новостях.

– Но ты изменила внешность.

– Обмануть Элинор мне все-таки не удалось.

– Я помню ее. Вы были близкими подругами.

– Думаю, она была без памяти влюблена в тебя. До…

Его сестра собиралась сказать, что Элинор была влюблена в него до Уэстборо. Потом все изменилось. Но обсуждать то, что было отлично известно им обоим, пустая трата времени, а в целях безопасности они старались подолгу не разговаривать. Особенно учитывая внезапное появление Джека Коннела.

– Ты ведь не оставляла его одного, верно?

– Он всего лишь заходил в ванную комнату. Не впадай в панику, я слушала под дверью. Он отлил и вымыл руки. Ему не хватило бы времени сделать что-то еще. В любом случае я все тщательно проверила после его ухода.

Умница девочка.

– О чем вы говорили в течение пятнадцати минут?

– Он упоминал Солт-Лейк-Сити, а еще Техас и Кентукки.

– Не думаю, что Коннел ездил туда отдыхать.

– Не остри. Он спросил, что мне известно о футбольном тренере. Я работала под дурочку, но Джек, разумеется, на это не купился.

Ни единого намека на Северную Каролину. Ни одного упоминания о педиатре из Атланты, которую считали пропавшей в течение четырех дней. Ему стало легче дышать, и он сменил тему.

– Как Сара?

– О ней поговорим позже. Как ты?

– В порядке.

– Нет, не в порядке.

– Говорю тебе, все нормально.

– Что случилось?

– Ничего.

– Не вешай мне лапшу на уши! Что у тебя с голосом? Ты болен?

– Здоров как бык.

– Тогда что происходит?

Ребекка всегда умела улавливать недомолвки. Ложь она чуяла за милю. Следовало закончить разговор, пока он не проговорился.

– Послушай, мне пора идти. Спасибо, что сообщила мне о Коннеле.

– Я должна была предупредить тебя. Он все еще идет по твоему следу.

– Если бы Коннел что-то накопал, он бы не стал тебя преследовать. Одно только меня беспокоит. Ты уверена, что эта твоя подруга навела его на тебя? Коннел мог и солгать об этом.

– Он не лгал. Я проверила. После его ухода я позвонила Элинор.

Ребекка тщательно заметала и свои, и его следы. Сообщение о том, что сестра связалась со своей подругой в Нью-Йорке, ошеломило его.

– Элинор подтвердила, что Коннел приходил к ней и сделал это после того, как она сама позвонила ему. И знаешь, я была рада с ней поговорить, – Ребекка как будто оправдывалась. – Теперь она замужем. Ждет своего первенца. Мне было приятно слышать ее счастливый голос.

Он низко опустил голову, упершись подбородком в воротник куртки. Ему было больно от того, что его сестра вынуждена извиняться за то, что получила удовольствие от болтовни с давней подругой. Преданность брату дорого обошлась Ребекке. Вероятно, он знал лишь о малой толике тех жертв, на которые она пошла и идет до сих пор, чтобы защитить его.

– Я рад, что ты позвонила, – хрипло сказал он. – Спасибо. Я буду на связи.

– Не вздумай повесить трубку!

– Мы и так уже долго разговаривали.

– Ты спрашивал о Саре.

У него защемило сердце.

– С ней все в порядке? Господи, Коннел ведь не…

– Нет. Я пригрозила ему кастрацией. Если он только приблизится к ней.

– И тогда бы мне пришлось его убить.

– Пока в этом нет необходимости. Отвечаю на твой вопрос. У Сары все отлично.

– Она все еще играет на виолончели?

– Через несколько недель у нее концерт. Как бы мне хотелось, чтобы ты смог на нем побывать.

– Мне бы тоже этого хотелось.

Наступило молчание. И оно оказалось настолько долгим, что приобрело больше значения, чем всего лишь пауза в разговоре.

– Чего ты мне не говоришь, Бекс?

Когда ей было двенадцать, а ему четырнадцать, она шлепала его каждый раз, когда он называл ее этим уменьшительным именем. Со временем ей это понравилось, хотя он использовал его только в том случае, если тон разговора менялся. Это был намек, что они добрались до сути, и говорить надо напрямик.

– Нам с Сарой здесь нравится, – сказала Ребекка. – Она полюбила свою школу, у нее множество друзей. В магазине дела идут хорошо. Торговля превзошла даже мои ожидания. Теперь здесь наш дом. Если мне придется снова срываться с места…

– Я и в первый раз не просил тебя об этом.

– Нет, это было мое собственное решение уехать из Нью-Йорка. Но пока Джек Коннел будет мной интересоваться, он будет навязчивым, а мне не по душе жизнь под микроскопом.

Когда мы бежали из Нью-Йорка, и мне, и Саре нужно было начать жизнь сначала, подальше от того негодяя, за которым я была замужем. Я не жалею о том, что покинула Манхэттен.