чрез того ж адъютанта, объявя, что господин генерал Фрелих

послал в крепость майора для утверждения капитуляции, и когда

кончена и утверждена будет, пришлют оную ко мне. А между

тем в сие самое время, ноября 2-го дня, господин генерал

Фрелих не уведомил меня, тайным образом заключил капитуляцию,

скрытно ввел в 10 часов пополудни свои гарнизоны в Анкону, и

[через] 24 часа, то есть 4-го числа, выступил французский гарни-

зон из крепости по силе учиненной капитуляции, которую

господин генерал Фрелих, совсем уже окончивши и утвердивши,

прислал ко мне для одного только сведения. Я в то же время

ему объявил, что на таковую капитуляцию не согласен, ибо

известен мне был имевшийся у французов в порохе и провизии

великий недостаток, а тем и более не мог еще я согласиться, что

в оной не упомянуто имя его императорского величества

всемилостивейшего государя императора всероссийского. На сие он мне

отвечал, что нашим войскам назначает квартиры в Фано и Сене-

галлии, и никого из войск, под начальством моим состоящих, не

велел впущать в крепость. Я, видя таковой поступок и узнавши,

что австрийская флотилия, состоящая из трех лодок, старалась

ночью войти в гавань скрытно, нашел себя принужденным

послать ночью в гавань флотилию из 5-ти судов, под начальством

флота лейтенанта и кавалера Ратманова состоящую, дал

приказание, чтобы по рассвете тотчас поднять на муле и кораблях

флаг его императорского величества, что господин флота

лейтенант и кавалер Ратманов и исполнил 4 ноября: спустя

французские, поднял российские и турецкие флаги, также и г[осподин]

командующий десантом капитан 2 ранга Мессер по данному ему

от меня повелению по выходе французского гарнизона из

крепости, не могши войти в крепость берегом, переправил на судах

в гавань 50 чел. солдат и занял на муле и в гавани на кораблях

и прочих судах и у морских магазин караулы совместно с

австрийскими. Того ж ноября 4-го дня пополудни при[слал]

австрийский капитан в большом количестве солдат, дерзко

покусился снять наших часовых. Находившийся тогда в карауле Боа-

селева баталиона прапорщик Карпов объявил тому капитану, что

он часовых снять не может и порученного ему караула не

оставит, не давши наперед знать своему начальнику, но господин

австрийский капитан, усилясь, силою отнял у двух российских

часовых ружья и тесаки, а притом и находившегося там

господина флота лейтенанта Цамутали заарестовал. На другой день

ноября 5 (16-го) дня на всех судах и на муле подняли флаг его

императорского величества, но австрийский начальник караула

насильно оные флаги спустил, сказывая, чтобы не было поднято

ни их, ни наших флагов, и того ж дня пополудни в 3-м часу на

муле и кораблях подняли свои флаги, а наших поднять насильно

не допустили. Командующий десантом флота капитан 2 ранга

Мессер и начальствующий флотилией флота лейтенант и кавалер

Ратманов, видя таковые поступки, обидные чести флага е[го]

и[мператорского] в[еличества] всемилостивейшего государя

императора российского, по данному им от меня повелению тотчас

пошли к господину генералу Фрелиху доложить ему о

происшедшем, коим господин генерал Фрелих отвечал, что он своему

офицеру усиливаться не приказывал, а приказал везде часовых

наших снять, и сие велел он учинить, выполня[я] капитуляцию,

в которой именно объяснено, что крепость, и город, и морская

часть отданы войскам его величества императора австрийского,

о чем от него, господина генерала Фрелиха, послан курьер в Вену

и ожидает, что его от величества императора австрийского сия

капитуляция утверждена будет. Наконец, 6-го числа ноября

австрийский офицер пришел со многочисленным пикетом со всех

мест на караулы его им[ператорского] в[еличества] государя

императора всероссийского, прогнали силою, почему я принужденным

себя нашел бывших в караулах служителей забрать на фрегаты,

о чем вашему высокопревосходительству донесть честь имею.