бомбардировать оный, отчего неприятель, оставя город, выступил в Анконские

ворота и начал строиться в форштате. Я немедленно подошел к оному, и

несколькими картечными выстрелами [неприятель] обращен совершенно в

бегство; оставя тут брик на шпринге, сам на вооруженном барказе рекою

Сенигаль вошел в город и тотчас поставил к Анконским воротам караул.

У ратуши на площади спустили неприятельский флаг и срубили древо

вольности. Немедленно рапортовал графу Войновичу и отправил курьера

к Мессеру, дабы он поскорее пришел с десантом. На крепости нашел

4 24-фунтовые пушки, заклепанные неприятелями, оные тотчас были

расклепаны и поворочены на анконскую дорогу, и две пушки сброшены

неприятелями за крепость. А в 4 часа пришли и десантные войска.

24-го. Десант выступил из Сенигаллии, я, прикрывая оные до местечка

и речки Фьюмизино, содействовал нашим войскам к поражению

неприятеля, который и отступил к Анконе.

25-го. Я откомандирован в Сенигаллию для вооружения флотилии,

почему, собрав 10 рыбачьих лодок и два требакула, сделавши на оных

платформы, поставя с фрегатов на каждую лодку по одной, а на требаки

по две 24-фунтов[ых] медных пушек.

7 августа. По повелению графа Войновича отправился командовать

десантными войсками со стороны Монта-Гардето. В команде моей состояли:

лейтенант — 1, мичманов — 2, констапель — 1, морских баталионов порут-

чик—1, унтер-офицеров и рядовых русских—100, турок чаушей — два и

рядовых — 80. Тут я соединился с генералом Лагоц, у которого

нерегулярного войска было неаполитанских и итальянских до 6 тысяч. Он стоял,

окопавшись в редуте, верстах в семи от крепости. Сходство наших

характеров, взаимная доверенность при первом знакомстве нашем сблизили меня

с Лагоцом узами дружбы. У генерала Лагоца хоть было 6000 войска, но

он сам сознался, что на их надеяться не можно, следовательно, вся

тяжесть сей войны должна быть на русских, почему и требовал от

Войновича усилить мой отряд и 6-го получил до 80-ти русских и турок. С сею-то,

так сказать, горстию храбрых удерживая неприятельские сильные вылазки,

защищая три батареи и редут, неоднократно делая на неприятельские

вылазки свои и каждый раз прогоняя его в крепость, возвращался с победами,

спал и жил на средней Мариинской батарее в продолжение 69 дней. Не

буду описывать ежедневных и частых с неприятелями сшибок, а упомяну

только о некоторых.

8-го. Соединясь с Лагоцом, начали действовать наступательно и в два

дня, опрокидывая неприятеля, вогнали его в крепость и, утвердив

коммуникационную линию с Мессером, устроили большой редут на кругообразном

возвышении, срубя на нем все деревья, и который был для нас воксалом.

Саженях в 50-ти к крепости от оного по косогору выстроили 3 батареи.

Первая и средняя названа «Св. Мария», по правую сторону к морю —

«Св. Николай», а по левую — «Св. Константин». Я потому дал сии имена,

что у Мессера уже были выстроены батареи и названы именами

высочайшей фамилии. Пушки поставлены 24-фунтовые, с фрегатов перевезенные два

единорога и 48-фунтовая мортира; генерал Лагоц вызвался, что он всем

снабжать будет и мои войска, почему во все продолжение время сего ни

в чем недостатку не имели.

20-го. Французы сделали сильную вылазку. Лагоцовы войска,

занимающие передовые посты, отступили в батареи; неприятель, пользуясь

местным положением, подошел под самые батареи; препоруча

охранение оных генералу Лагоцу, сам с русскими и турками сделав с

батарей вылазку, и штыками ударил неприятеля во фланг, опрокинул и

вогнал в крепость. Осталось неприятелей на месте 19 человек, а нескольких

унесли с собою. Тогда, сделав отбой, возвратился на батареи. Но 4

человека матроз в жару своего воображения, и думая, что неприятель уже

совсем побежден, на плечах неприятелей ворвались в крепость; неприятель

ворота запер, но взять храбрых не могли до тех пор, покуда все не

получили по нескольку ран, тогда их взяли и отправили в госпиталь. К чести

генерала Монье можно сказать, что сей славный воин ежедневно сам