Мальты, а инако как тогда ее оставить, великие последовать

могут сумнительства, но и тут, ежели пропустить лето, то корабли

наши по худости уже неспособны к осеннему времени. За всем

тем выполнять я буду все, как только что возможно, лишь бы

угадать и угодить высочайшему намерению. Вы изволили писать

ко мне, что Блистательная Порта требует от меня посылки

фрегатов к Александрии. Из прежних моих к ним отзывов сами

угадают они, что я отвечать буду, когда люди мои, не получая

провианту, на месте здесь умирают с голоду. Можно ли делать

отряды без провианта? По сие время пришло сюды одно только

судно из Морей, привезено на нем две тысячи кантарей сухарей,

другого никакого провианта нет ни капли. В том же состоянии

мы здесь, как я об оном к вам описал подробно, хотя льстивыми

обнадеживаниями нас ласкают скоро получить провизию, но

никакой надежды не вижу, словами говорят только, будто два

судна еще в Морее приготовляются, а впрочем ныне только

послано повеление сбирать суда из разных островов, следовательно,

это продолжится и, бог знает, до каких пор, и ничего верного и

удовлетворительного быть не может. Я всею справедливостию

уверяю ваше превосходительство: турки нарочно не отправляют и

не дают нам натурою провианта, чтобы после выдавать нам

деньги половинным числом. Вот сколь велико наше нещастие

быть на содержании у турок, столь с бесстыдностию

корыстолюбивых. Теперь у нас между прочим круп никакого сорта вовсе

нету, и это принужден я покупать беспредельно дорогою ценою:

крупы столько же необходимо нужны как и сухари, следовательно,

все я должен покупать, а денег не имею, а после выдадут они

деньги в три или в четыре раза меньше мною издерженных.

К,руп в Морее вовсе нет и отправлять оттудова не положено.

Представляю вашему превосходительству и прошу настоятельно

истребовать скорейшую присылку из Константинополя чистый

булгур (не такой только как прежде, ибо там его два сорта,

одним довольствуются бедные люди, продается по четыре пара

око, а другой чистый — по восьми паров око), прислать также

оттоль горячее вино и другую провизию, которая не положена

из Морей, а прочую провизию из Морей ли или из другого

места как можно скорее бы к нам доставили и избавили бы нас

от предвидимой опасности, как я прежде к вам писал. Мне

сказывали, что шло сюда одно судно с водкою или с горячим

вином, но оно, не дошед сюда, разбито, предупреждаю, чтобы на

сию посылку не обнадеялись. В каковой надежде с истинным

моим почтением и совершенной преданностию имею честь быть

Федор Ушаков

Милостивый государь мой, Василий Степанович.

По окончании писем моих к вашему превосходительству, ныне

посылающихся, сейчас получил письмо ваше, из Буюкдере от

23 апреля писанное, с уведомлением о полученных решимостях

лондонским двором, до отправления французов из Египта

касающихся, и что оный двор согласился их пропустить во Францию

с снабдением пашпортами, и что и капитан-паша сам провожать

их будет. По таковым обстоятельствам ескадры наши, в

крейсерстве между Сицилией и Барбарским берегом находящиеся,

должны оттоль возвратиться. По прежнему вашего

превосходительства ко мне уведомлению я послал уже повеления мои к

господам вице-адмиралам, предписав о возвращении их в Корфу, и

ожидаю прибытия их к последним числам сего месяца, равно и

фрегатов из других мест к тому же времени. Худости кораблей,

большого исправления требующие, неимение припасов,

материалов и всяких надобностей, крайне необходимо [требуют], чтобы

ескадры в скорости возвратились к своим портам; но в

высочайших повелениях упоминается об Мальте, как в письме моем от

4-го числа сего месяца под № 519-м означено1, потому не

осмелюсь я прежде повторительного повеления от государя

императора предпринять возврат наш, к своим портам, да и к Мальте