Шрифт:
– Я сказал – прекратите, вам ясно?
– Повторяю: цветной.
– Да пошел ты…
Илан скривился, пальцы скрючились. На сей раз ощущение было неприятным, как будто колонна муравьев устроила забег внутри его тела.
– Думайте, прежде чем произнести ответ вслух, пожалуйста. Следующее слово: зарытое.
– Сокровище. Это вам подходит?
– Верно. Следующее слово: тайный.
– Отец! – выкрикнул Илан.
Ассоциация снова возникла мгновенно и оказалась правильной. Во что с ним играют? Чего от него ждут? К чему эти намеки на черные кресты Хлоэ, тайны отца, слова «загадка» и «сокровище», явно имеющие отношение к зашифрованной карте?
– Верно. Следующее слово: холодный.
Илан задумался. Яма, грязная. Кожа, содранная. Присутствие, отсутствующее. Напряжение росло, слова метались в голове, как маленькие бумажные шарики из…
– Ветер. Ветер холодный.
Илан ошибся – и поплатился. Получив удар током, он закричал от боли и наконец-то понял, что мерзавцы развлекаются, пропуская через тело жертвы – его тело! – электричество. С каждой следующей ошибкой экзекуторы добавляли ампер.
– Прекрати, Моки! Прекрати немедленно, или клянусь, что…
– Постарайтесь больше не ошибаться, договорились?
– Кто со мной говорит? Это вы, Гадес? Кто-то из кандидатов? Фе? Жигакс? Послушайте, у меня проблемы с памятью, я не могу выполнить ваш тест. Это больше не игра. Кем бы вы ни были, остановитесь. Скоро семь, так ведь? Дождитесь утра. И освободите меня.
– Следующее слово: глубокий.
– Не знаю, будьте вы прокляты! Цвет?
Пауза. Илан расслышал, как невидимка откашливается.
– Неверно.
Последовал удар током. Сильный и крайне болезненный. Илан издал протяжный вопль, выгнул спину и скрючил пальцы, а когда боль отступила, начал яростно вырываться. Кто его пытает? Ябловски? Лепренс? Ради денег они на все способны.
– Восьмое слово: сложная.
Илан мучительно сощурился. Он помнил слово, оно билось в мозгу, неуловимое и непроизносимое. Граница, страта, присутствие…
– Какой род? – переспросил он.
– «Сложная»… Я жду ответа.
Илана осенило.
– Душа. Я уверен – душа!
Его била дрожь. Ничего не случилось, и он криво улыбнулся.
Треск. Разряд. Жестокий как молния. Илан не закричал, даже челюсти расцепить не сумел.
– Неверно. Нужное слово – загадка.
Илан поднял голову. По куртке ползла капля слюны. Голос стал бесплотным, звучал как будто через вату.
– Осталось два слова. Два, вы меня слышите? Не ошибитесь. Прилагательное «свирепая». Назовите существительное. Не торопитесь.
Думать Илан не мог. Он вслушивался в голос, вроде бы желавший ему успеха. Голос одного из кандидатов… Голос психа, маньяка, обожающего баловаться с электричеством. Такой пойдет до конца. Ради денег.
– Животное, – пролепетал он.
– Собака! Верное слово – собака!
– Нет… Прошу вас…
Лампа затрещала и погасла. Илан забился как в падучей, а когда ток отключили, не смог даже головы поднять, как будто все его мышцы превратились в тряпки. Перед мысленным взором возник образ отца, сидящего на краю кровати и читающего Библию: он тихонько переворачивает страницы, свет ночника падает на его лицо.
Илан едва расслышал десятое слово: «бодрствующий» – пробормотал что-то нечленораздельное, и его скелет взорвался, разлетелся на тысячи мелких кусочков.
Перед тем как телесная оболочка отказалась служить ему, а сознание погасло, мозг заработал в полную силу.
35
У Илана подкашивались ноги, он привалился к стене, чтобы не упасть.
Один из шедших впереди мужчин, высокий тип с сутуловатой спиной, обернулся и подошел к нему. У него было странное лицо с широко расставленными глазами и толстыми губами.
– Хотите выйти на воздух?
– Нет, спасибо, со мной все будет в порядке.
Неоновая лампа на потолке не горит, коридор сужается каждые пять метров и напоминает раструбное соединение. Илану кажется, что он попал в утробу чудовищного зверя. На нем черная рубашка и брюки того же цвета, обут он почему-то в тяжелые туристские ботинки. Рука, которой он упирается в стену, кажется мертвенно-бледной. Он прижимает ее другой ладонью, чтобы унять дрожь.
Он не может уйти: сближающиеся то и дело стены действуют как мускулы пищеварительного тракта рептилии, вынуждая его двигаться вперед.