Металлическая решетка жалобно скрипела под порывами ветра, факел едва тлел, и Илан принял решение вернуться, обогнуть левое крыло, положившись на свое умение ориентироваться, чтобы оказаться на задах клиники. Он помнил, где находилось окно, из которого Моки заметил горящие фары «универсала». Теоретически метров через сто или двести он окажется в нужном месте.

Фары больше не горели («Наверное, аккумулятор сдох», – подумал Илан), но насчет собак Гадес, судя по всему, все наврал, хоть за это спасибо…

Илан запнулся правой ногой за что-то твердое под снегом, тяжело рухнул на землю, но факел не выронил. Он поднял голову и буквально уперся взглядом в скругленный бортик небольшой каменной стелы, смахнул рукой снег с бетонной поверхности и увидел… выбитые цифры. Никаких имен, только даты.

– Родился в 1972-м, умер… в прошлом году.

В прошлом году… снова… Как это возможно, ведь клиника закрылась пять лет назад? Гадес – законченный лжец.

Илан поднялся на ноги и посветил себе факелом. Он находился посреди кладбища. На надгробных камнях стояли разные даты рождения – 1980-й, 1987-й, а дата смерти везде совпадала. Прошлый год.

Он поднял голову и вдруг заметил на дальнем конце стены светлое пятно. В одной из комнат правого крыла – далеко, очень далеко от зоны обитания игроков – горела лампочка.

Неужели он нашел логово Гадеса? Место, откуда этот крысеныш наблюдает за ними, где строит свои подлые планы? Взгляд Илана скользнул выше, и на четвертом этаже обнаружилось еще одно освещенное окно. Комната в зоне «Д», где держали буйнопомешанных. Кто там прячется?

Илан затаил дыхание и пошел назад. Он перешагивал через надгробия, рискуя вывихнуть лодыжку на промерзшей кочковатой земле. Ему казалось, что из могилы вот-вот высунется мертвая рука и утащит его под землю.

Илан выбрался с проклятой земли и решил осмотреть машину: его факел был на последнем издыхании, так что добраться до правого крыла и заглянуть в освещенную комнату не получится. Придется вернуться позже, вооружившись новым факелом.

«Универсал» занесло снегом по самую крышу. Илан рванулся к передней дверце, дернул на себя ручку, но она примерзла и не открылась. Он протер рукой в перчатке стекло со стороны пассажирского сиденья, но разглядеть ничего не сумел, обошел машину сзади, попробовал открыть багажник, но и тот оказался запертым на замок. Под ногой что-то хрустнуло. Илан посветил факелом и увидел обломки двух мобильников, своего и Хлоэ.

Кто это сделал? Кто?

Ему показалось, что он уловил боковым зрением какое-то движение, затаил дыхание, начал медленно отступать к правой дверце и ударил факелом в стекло. Несколько обрывков ткани упали на землю и погасли.

– Господи, только не это…

Небо услышало его молитвы: факел вспыхнул с новой – последней – силой. Илан понимал, что времени ему отпущено не больше десяти минут, выдавил стекло ногой, открыл дверцу, плюхнулся на сиденье и захлопнул за собой дверцу. Он дышал тяжело, со всхлипами и напряженно вглядывался в темноту.

Никого. Что, если воображение снова сыграло с ним злую шутку?

Лежавшие на сиденье бумаги разлетелись по полу, пламя факела хищно лизало потолок салона, обитый мокетом. Бардачок был открыт: оружие исчезло. Он наклонился и заметил между сиденьями открытые наручники. Ни крови, ни мертвого тела.

В довершение всех несчастий ключ в зажигании оказался обломанным по самую головку. Илан взвыл от отчаяния, попытался вытащить черенок, но без клещей или пинцета сделать это было невозможно.

Он никогда не заведет чертов «универсал» и не покинет это место. Убийца сделал все, чтобы кошмар не кончался.

Бумаги, разбросанные по машине, были документами из крафтовых конвертов: их прочли, а потом смяли, скомкали или порвали. Фотографии, адреса, достоинства и недостатки кандидатов, способы привлечения к игре. Прежде чем ветер унес очередную порцию бумаг из машины, Илан успел заметить имена Моки и Лепренса. Он выругался, наклонился и… под педалями лежал до боли знакомый рисунок – зашифрованная карта отца. Сдернул зубами перчатку и дрожащей рукой потянулся за листком. Да, это оригинал, сделанный в цвете, тот самый, который украли из дома в Монмирае.

Теперь все ясно. Гадес – вор и чертов лжец. Он хотел разгадать шифр и украл карту, он один из мучителей. «Паранойя» – дымовая завеса, затеянная с одной целью: добраться до секретов Дедиссета-старшего.

Теперь Илан был совершенно уверен, что эти секреты спрятаны у него в голове, но кое-чего он не понимал. Все указывало на то, что убийца с отверткой сбежал, спрятался в здании клиники, убил Моки, а может, и Лепренса. Но где полицейские, которые его конвоировали? Мертвы и закопаны в снегу где-нибудь в горах? Почему Гадес не поднимает тревогу? Вдруг его тоже ликвидировали? В таком случае кто напал на него в кабинете дантиста, накачал наркотиками, копался в воспоминаниях?