Я ослеплен. Восхищен. Побежден.

Прислушиваюсь к своему дыханию. Теперь абсолютно ровному.

Марен указывает большим пальцем вверх. Пора всплывать. Уже?! «Потихоньку!» – жестом велит он. Какой безмолвный, текучий, гармоничный язык! Я полностью доверяю Марену. Отдаю свою жизнь в его руки. Одно только паническое движение – и я рискую ускользнуть от него, пробить головой водную поверхность, и тогда мои легкие разорвутся, – так он сказал. Но зачем же мне от него ускользать? Он крепко держит меня за руку, и я спокоен. Над нами маячат человеческие фигуры, они собрались в кружок и сидят в воде, как в невесомости, скрестив руки на груди и поджав под себя ноги. Их тела еле заметно поднимаются и опускаются, словно кто-то водит кукол на невидимых нитях.

Марен поднимает три пальца, а затем указывает мне на свой подводный компьютер, прикрепленный к запястью. Неужели всего три минуты? Мы присоединяемся к группе. Остальные ныряльщики раздвигаются, чтобы дать нам место. Странные факиры в неопреновой оболочке, парящие в голубой стихии. С водного «потолка» свешивается канат. Марен притягивает к нему мою руку, я берусь за канат, и он кладет сверху свою руку – для страховки. Теперь я оказываюсь в центре группы. Все разглядывают меня сквозь очки своих масок. Эдакая любящая семья. Ласты делают их ноги неестественно длинными – не то люди, не то лягушки. Я чувствую чье-то прикосновение. Оборачиваюсь. Передо мной, совсем близко, пара пристальных ярко-зеленых глаз, увеличенных стеклом маски. Меня обдает мягким теплом. Рыжие, почти красные волосы шелковыми лентами развеваются вокруг маски в воде. До чего же здесь спокойно и хорошо. Я больше не думаю о Пас. Костюм приятно облегает мое тело. Солнце, пронзающее водную гладь, ласкает мягкими лучами. Я вижу его пылающий золотой диск в трех метрах от головы, сквозь слой морской воды. Марен знаком велит мне отпустить канат. Начинается подъем, давление пробкой выталкивает меня наверх, еще несколько секунд – и я рассекаю жидкую преграду…

Она ест апельсин. В уголках губ капли сока. Солнце ласково греет наши тела. Я лежу на верхней палубе, катер чуть покачивается, мне лень шевелиться, я устал, я счастлив.

– Я тебя видела, – говорит она. – Ты хорошо справился.

Я улыбаюсь синему небу.

– Ты хочешь сказать, что очень хорошо справился!

Это голос Марена, который садится рядом с нами, держа в руке кружку горячего чая, от которого идет пар. Он смотрит на меня сиреневыми, неукротимыми глазами.

– И даже очень, очень хорошо, – повторяет он, не спуская с меня какого-то странного взгляда.

Он выглядит таким уверенным в себе. Не нахальным, нет, а именно уверенным – в своем теле, в своем разуме. Уверенным в том, что на свете все будет именно так, как он решил. Он улыбается Ким. Что их связывает? Может, они любовники? А какова была роль Пас во всем этом? Внезапно она снова завладевает моими мыслями. Значит, все на свете бывает так, как он решил? А как же Пас?

Марен берет правую руку Ким своей левой рукой, а правой сжимает мою. Я заинтригован, я подчиняюсь. И он говорит – взволнованно и одновременно торжественно:

– Теперь ты член нашего братства.

Мне как-то не по себе, я смущен его жестом, смущен до того, что выдергиваю руку. По его лицу пробегает тень.

– Братства?

– Да, братства ныряльщиков. Людей, которые погружаются под воду, – говорит он. – Тебя это слово шокирует?

Его сиреневые глаза потемнели. Я охладил его энтузиазм. Ким тоже пристально смотрит на меня. Похоже, она ждет продолжения.

– По-моему, слишком пафосно.

– Может, тебе больше нравится «крещение»? – спрашивает он, не спуская с меня глаз.

– Именно.

– Значит, «крещение» тебя не шокирует?

– Ну… это просто такой образ, разве нет?

– Образ? Ладно, если хочешь, пусть будет образ.

Голос у него ледяной. Потом он снова проводит ладонью вокруг шеи. И бросает:

– Извините.

Встает и направляется к трапу, ведущему на нижнюю палубу.

Я смотрю на Ким:

– Кажется, я его обидел?

Она пожимает плечами:

– Марен слишком категоричен во всем, что касается подводного мира.

– А ты?

– Ну, мне близки его взгляды. До приезда сюда я никогда не занималась дайвингом, а теперь прихожу каждый день, просто не могу обходиться без погружения в воду, оно необходимо моему телу. Не стану называть дайвинг наркотиком – такое сравнение смехотворно, однако, мне кажется, в этом что-то есть, мой организм требует дозы адреналина. И потом, иногда там, в глубине, видишь такое… с ума можно сойти…

И она рассказывает. В день своего первого погружения она увидела, как к ней плывут огромные черные тела, похожие на безмолвные бомбардировщики. Укрывшись в зарослях анемонов, она смотрела, как почти рядом скользят гигантские манты.

– Они проплывали надо мной, кружили около меня, выставив свои рожки. Ты знаешь, что их называют морскими дьяволами? Главное, не трогать манту руками, иначе другие почуют человеческий запах и бросят ее. Можно только смотреть, как они мирно плавают взад-вперед, широко открыв рты и заглатывая планктон… Это зрелище, darling, исцеляет тебя от всего наносного, от всех горестей, от всякого идиотизма, с которыми приходится иметь дело, от всего уродства в мире. Это совершенная, идеальная красота, и ты находишься среди нее, ты часть этой красоты, ты чувствуешь себя на своем месте, и тебе больше ничего не нужно, только дышать и быть в той же воде, в той же истории, что эти великолепные чудовища… Так что, когда Марен говорит про «братство», я его понимаю.