Шрифт:
– Ну, как сегодня? – спрашивает Ким.
Она переоделась в каюте. На ней снова короткие шорты с надписью DIVE. Верхнюю часть купальника сменила зеленая майка, туго обтянувшая ее упругие груди-яблоки, – зеленый цвет подсказал мне это сравнение. Глаза она скрыла за огромными солнечными очками, ни дать ни взять актриса из Чинечитты [225] . Пара черных крылышек бабочки. Волосы, заколотые сзади в высокий узел, пылают на предвечернем солнце. Красивая. И необычная. И ласковая, чтобы не сказать больше. Она волнует меня. Если бы она знала… Если бы она знала, зачем я сюда приехал…
225
Чинечитта – итальянская киностудия в пригороде Рима, на которой были сняты многие итальянские фильмы, а также знаменитые американские пеплумы, вроде «Клеопатры» и «Бен-Гура». – Прим. перев.
– Прекрасно, – отвечаю я.
Она кладет руку мне на плечо. Это приятно. Потом садится рядом.
– А мне кажется, что нет.
– Там была акула.
– И ты испугался?
– А ты разве не испугалась?
Она смотрит на море, сейчас оно похоже на огромное персидское блюдо.
– Нет, я не боюсь.
– Потому что привыкла?
– Нет… – Она умолкает, колеблется, словно подбирает слова, а потом тихо говорит: – Не боюсь, потому что я его видела. Видела, как он с ними обходится.
– Кто? Кто с кем обходится?
– Марен… Как он обходится с акулами…
– И как же?
– Он их ласкает и усыпляет.
– Надеюсь, это просто фигура речи?
– Ты и сам увидишь. Но если хочешь, чтобы он тебе это показал, ты никогда не должен бояться. И ни словом не высказываться против акул.
– А иначе что – он меня съест живьем?
– Не надо насмехаться над этим.
– Да я и не думал насмехаться. Просто вы все так серьезно к ним относитесь.
– Это все равно что объявить священнику, что ты не веришь в его религию.
– Священникам частенько это говорят.
– Наверное, но он этого не выносит. Ты даже ничего не заметишь, потому что он не новичок в своем деле. Он и вида не покажет, но тебя зачислит, раз и навсегда…
– В иноверцы, так?
– Нет, просто в разряд людей, которые не знают, чего они лишают себя, отказываясь нырять.
«Моя жена усыновила акулу» – вот что мне хотелось сказать, дабы уравняться с ними в умопомрачении. Сперва это странное сообщество, потом «крещение», а теперь еще и это – человек, усыпляющий акул… Да они просто свихнулись. Ладно, теперь все начинает становиться на свои места: Пас, и без того внушаемая, да еще уставшая от цивилизации, просто попала к ним в лапы…
– А той девушке, испанке, он это показывал?
– Почему ты заговорил о ней?
– Да ты первая заговорила о ней со мной. Так показывал или нет?
– Думаю, да.
– Они были любовниками?
Этот вопрос вырвался у меня непроизвольно. Ну и пусть, так даже лучше.
– А тебя это очень интересует?
Я задумался. Ким была мне нужна. Ее нельзя пугать – а я помнил, что она сказала мне во время нашей первой встречи. Репутация отеля…
– Да нет, мне, в общем-то, безразлично.
– Что-то не похоже.
Она придвинулась ко мне ближе и разжала пальцы. На ее ладони лежало крохотное сухое деревце, белое как снег. Минеральный скелетик, напоминающий растение, хотя на самом деле это было живое существо. Веточка коралла.
– Я ее сорвала для тебя. В Средние века люди носили такую при себе, чтобы защититься от колдовских чар.
– Ты считаешь, что мне нужен талисман?
– Кто знает…
День завершался в кровавой бойне заката – горизонт был затянут полосами багрового зарева, море зловеще отсвечивало фиолетовыми бликами.
Катер пристал к берегу. Матросы выставили батарею баллонов на дощатый причал. Вдали, на вздымавшихся волнах, мерно покачивались парусники. Ким предложила пойти в отель и выпить:
– Я приглашаю.
– У меня дела, – буркнул Марен, нагибаясь, чтобы поднять ящик со снаряжением.
– Неужели не найдется даже минутки свободной, чтобы отметить мое боевое крещение? – спросил я.
Он обернулся.
Волны разбивались о берег, облизывая песок пенными языками. Каменная громада обступившей нас горы эхом отражала гул моря. Вернее, его дыхание. В нем угадывалась скрытая, но неукротимая ярость или, по крайней мере, демонстрация силы. «Здесь повелеваю я!» – словно говорила нам вода, которая сейчас действительно поглощала – медленно, но верно – даже солнце. Мы сидели в баре. И когда последний солнечный луч, блеснув нам, исчез из виду, мы чокнулись за мое крещение. Они пили финиковый коктейль и выглядели счастливыми. Марен поначалу отказался пить, но Ким настояла – и оказалась права: алкоголь подействовал на него благотворно.
– Марен, ты должен показать Сезару, что ты делаешь с акулами.
Он дернулся, словно его укусили. Весь напрягся, побледнел. И сухо ответил, не поднимая головы:
– Я больше этим не занимаюсь.
Ким не посмела настаивать. А я посмел:
– Почему? Неужели это плохо кончилось?
Марен обжег меня взглядом:
– Это никогда плохо не кончается.
Сказал, как отрезал. Ким смотрела в сторону. Настал решающий момент.
– Да нет, несчастные случаи с акулами имеют место, – возразил я. – Прошлым летом на Реюньоне только об этом и говорили. Там акулы нападают на серферов. Да и на прошлой неделе в Калифорнии еще один серфер стал…