Шрифт:
Марен гневно прервал меня:
– А тебе известна реакция этого серфера? Повторяю, слово в слово: «Каждый раз, как ты занимаешься серфингом, ты вторгаешься в их царство». К сожалению, этого СМИ не процитировали. Еще бы: им гораздо выгоднее торговать страхом. – И обратился к Ким: – Спасибо за угощение, Ким. Я иду к себе.
Но он поторопился, мы еще не закончили.
– Не принимай это так близко к сердцу, Марен. Я признаю, что ничего не понимаю в акулах. А кстати, сегодня утром ты мне сказал, что акулу можно усыновить… Это что – правда?
Марен как будто успокоился.
– Правда. Звучит, пожалуй, странно, но это именно так. А почему ты интересуешься?
– Ну… это помогло бы мне преодолеть страх перед ними, разве нет?
– Да, это одна из целей.
– А каковы другие?
– Восстановить связь между человеком и акулой. Может, это покажется тебе наивным или бредовым, но у некоторых народов акула считается не врагом, которого нужно истреблять, а богом, которому поклоняются. На островах Тонга акулу называют богиней. А на островах Фиджи ты должен – если хочешь зваться настоящим мужчиной – обнять голову акулы, чтобы она подарила тебе часть своей силы.
Он наконец расслабился. И я предпринял новую попытку:
– Мне и вправду хотелось бы посмотреть, что ты делаешь с акулами.
Но он замотал головой и повторил:
– Не проси, я больше этим не занимаюсь.
Я отпил из бокала. И неожиданно для себя спросил:
– Из-за погибшей девушки?
Он вздрогнул и страдальчески поморщился:
– Что ты сказал?
– Из-за иностранки, которая здесь жила. И которая утонула.
– Не понимаю, о ком ты… – ответил он, снова потирая себе шею, словно искал что-то, чего уже не было.
К моему удивлению, в разговор вмешалась Ким:
– Он имеет в виду Долорес.
Марен резко повернулся к ней:
– А я-то тут при чем?
Ким устало покачала головой. Устало – и, как мне почудилось, презрительно. Как человек, которому нечего добавить, потому что и так все ясно. Она вынула перламутровый портсигар с узором из ломаных линий, достала из него сигарету. Синдбад тут же поднес ей свечу. Длинный клуб дыма растаял в ночной темноте.
– Ладно, я пошел, у меня еще дела, – сказал Марен.
Поднявшись, он взял свои ключи, лежавшие на стойке. Слишком поспешно. Опрокинув при этом свой бокал. То, что произошло дальше, было очень любопытно: мы, все трое, уставились на струйку жидкости, которая ползла ручейком, словно в замедленной съемке, поперек мраморной стойки, заливая деревянную доску, на которой Синдбад резал крошечные лимоны. Специалист по коктейлям поднял брови:
– Don’t worry, Marin! [226]
Внезапно мне показалось, что тот и впрямь чувствует себя виноватым.
226
Здесь: «Успокойся, Марен!» (англ.)
– Нам нужно поговорить, – сказал я ему.
– Не о чем говорить. Я здесь для того, чтобы учить тебя нырять, вот и все. Отправление завтра в 8.30.
И он ушел, даже не попрощавшись с Ким.
Она смотрит на море сквозь дымок своей сигареты. По щеке ползет слеза.
– Что случилось?
– Да ничего. Легкий приступ меланхолии в пустыне… – Помолчав, она стирает пальцем слезу и говорит: – Нет, неправда, случилось. Я думала, он тебе скажет. Но он так и не признался…
– Это он виноват в ее смерти?
– Конечно. – Ким по-прежнему не смотрит на меня.
Мое сердце готово выпрыгнуть из груди. Наконец-то я нашел ответ, который так долго искал. Мне только что подтвердили, что человек, которого я заподозрил, сам не очень-то веря в его вину, действительно является причиной смерти моей жены. Вот и конец этой истории, и этот конец ужасен.
– Что же он сделал?
– Точно мне ничего не известно. Но я знаю, что той ночью они были вместе. Потому что перед этим я видела Долорес. Мы пили у нее чай. А потом я собралась уходить, пока не стемнело. И вдруг появился Марен. Она сказала ему: «Иду!» А на следующее утро ее нашли на пляже.
– Но почему ты так уверена, что он виноват в ее гибели?
Ким опускает руку в вышитый карман платья и что-то протягивает мне.
Украшение. На короткой цепочке…
– Что это?
– Ты заметил, что Марен все время машинально потирает шею, как будто что-то ищет? Ну так вот, он ищет это.
Я разглядываю подвеску. Молочно-белая капля…
– Ему была очень дорога эта жемчужина, подарок отца. Тот выловил ее в океане, когда Марен был маленький.
– Почему ты мне это рассказываешь?