капитан Рамдео.

Заговорщики двинулись в темноте по берегу.

— Вот лодка, — сказал тихо Андре, указывая на черный предмет, качавшийся на реке у берега.

Лодка была пуста. Заговорщики сели в нее со своими корзинами, и молодые люди взялись за весла. Четверть часа спустя лодка остановилась

перед поднимавшимися отвесно от самой воды скалами, на которых стояла цитадель Эклингар.

— Уверен ли ты, Мали, что отсюда открывается окно комнаты сестры?— спросил Андре.

— Да,— ответил старик.

— Но я не вижу никакого света,—продолжал Андре.

— Ждите!

В этот момент гонги в городе один за другим пробили по восьми ударов, означавших у индусов полночь. И почти тотчас же слабый, едва заметный свет показался на черной массе цитадели. Мали сейчас же увидал его.

— Вот!— сказал он юноше, показывая мерцающую точку, это сигнал, твоя сестра ждет нас.

Дети, живо за работу, и главное — без шума.

Я останусь здесь в лодке, пока вы взберетесь на скалы.

Запасшись веревками, молодые люди тотчас же полезли на верх. Сначала дело шло хорошо, но в десяти саженях от земли перед ними поднялись, повидимому, совершенно неприступные каменные глыбы: подъем делали возможным лишь выступы и кустики, выросшие в трещинах , но темнота мешала видеть их. Тут им помог Гануман, с своим удивительным инстинктом он находил дорогу и вел за собою наших друзей.

Преодолев трудности, молодые люди добрались, наконец, до верху.

Они развернули веревки, и Миана, подражая павлину, крикнул три раза. Свет в окне тотчас же потух, и черная тень показалась на балконе.

Она наклонилась через перила и прошептала:— Андре.— Молодой человек тихо ответил:

— Берта, я здесь! Сейчас ты будешь свободна!

Тем временем Миана свернул веревку и, размахнувшись, бросил ее на балкон. Веревка распуталась, взвилась вверх, но затем упала назад, —

Берта не успела схватить ее. Андре нетерпеливо вырвал веревку из рук Мианы и бросил сам, но тоже без успеха.

— Нет, нам никогда не забросить веревку, — ворчал Миана, — тут слишком мало места, чтобы размахнуться. Нужно придумать что-нибудь другое.

— Что же нам делать ? — воскликнул Андре с

отчаянием.

— Если бы я только мог влезть по этим проклятым стенам ! Я замечаю ветки в трещинах между камнями, но они не выдержат моей

тяжести.

— Все равно, если нет другого средства, я попытаюсь, — сказал Андре. — И, взобравшись на первый ряд камней, образующий основание стены,

он ухватился за одну из веток.

— Постой! — остановил его Миана, вспомнив о Ганумане. — Если эти ветки слабы для нас, то они легко выдержат Ганумана. Пусть он полезет.

Миана привязал веревку к поясу обезьяны, подсадил ее до первого кустика, потом сказал ей!— взбирайся! — и умное животное стало караб-

каться на стену.

Даже для обезьяны дело оказалось трудным и опасным, тем более, что развертывавшаяся веревка мешала ее движениям : поэтому она взбиралась

медленно и долго. Наконец, Гануман добрался до балкона и вскочил на него.

При виде этого странного посланца, Берта не могла удержаться и вскрикнула от испуга. Но быстро опомнившись, она захватила веревку при-

вязала ее к перилам балкона и стала смело спускаться по ней.

Через минуту она была в объятиях брата. Они обменялись безмолвным поцелуем и стояли неподвижно на узком уступе скалы. Миана счел нужным

прекратить это опасное положение.

— Нужно скорее спускаться к Мали, — сказал он: — опасность еще не миновала, а вы успеете наглядеться друг на друга, когда мы будем в

лодке. Берта, спускайся по веревке, а потом и мы за тобой.

Несколько минут спустя, все беглецы, включая и Ганумана, были в лодке.

Через минуту она была в объятиях брата

На середину реки, дети, и гребите сильнее! — сказал Мали, — для разговоров будет время после.

Об одном только я жалею, что мы должны были оставить веревку привязанной к балкону, по ней тотчас узнают, каким путем бежала пленница.

В это время в окне комнаты Берты показался свет. Вслед затем какая-то тень появилась на балконе, и в тишине ночи раздался отчаянный вопль:

— .Дулан-Сиркар!

Склонившись над веслами, молодые люди гребли изо всех сил, и лодка, подхваченная течением, понеслась стрелою.

Вдруг с цитадели Эклингара грянул пушечный выстрел, и по этому сигналу все гонги города забили тревогу. Среди ночной тишины послышался смутный шум, затем громкие крики. Речные ворота с шумом распахнулись, и толпа вооруженных солдат с факелами рассыпалась по берегу.