Комнатушка была маленькой, Пашка с Леной сидели рядышком на кровати. Я устроился на старенькой расшатанной табуретке, остальные восседали на канцелярских стульях.

Чуток отхлебнув винца из своих стаканов, Мила и Наташа пожелали нам удачной службы и счастливого возвращения домой. Тут я почувствовав, что время идет, а дело стоит во всех смыслах этого слова, мигом признаюсь Милочке в вечной любви, перед уходом в вечность нескромно прошу аванса, и пытаюсь доказать, что дело со словом у меня не расходится. От перехода к делу звезды искрами вспыхнули в моих мутноватых глазах. Это Милочка звезданула меня кулачком в переносицу, когда я пытался прижаться к ее высокой и нежной груди. Из носа закапала кровь, меня затошнило, выпитая водка полезла наружу, а любви совсем расхотелось. Пока я теряя кровь давил рвотный спазм, Милочка уведомила меня, что она девушка честная, и с первым попавшимся пьяным сопляком этим делом заниматься не собирается. Эти слова так поразили меня, что сил сдерживаться не стало, и от глубокого разочарования меня стошнило прямо в комнате.

В общем я всем кайф обломал. С позором из комнаты выставили не только меня, но и Пашку с Олегом.

На улице, согнувшись под кустиком, при помощи двух пальцев я продолжил очищать свой организм от алкоголя, плавленых сырков и съеденного торта. Надо отдать должное моим товарищам - меня не добивали. Одежда была в крови, под обоими глазами набухали фингалы, горло саднило, сжавшийся желудок болел, а я хотел домой. Пока я пребывал за кустами, мои товарищи подкорректировали дальнейшие планы.

– - У тебя деньги остались?
– сурово спросил мрачный Пашка, когда я весь растерзанный и окровавленный вернулся из кустов

– - Да вроде есть, - хлюпая носом и пытаясь удержать капающую кровь, отвечаю я. Достаю из кармана штанов и передаю ему смятую пачку десяток.

– - Двести рубликов, - пересчитав купюры, уведомляет Пашка, а Олег довольно присвистнул.

По советским временам двести рублей были вполне приличной суммой, на них спокойно могла прожить месяц семья из четырех человек.

– - Валим в общагу трикотажки, - решил Пашка, вернув мне деньги

– - На такси, - добавил Олег

– - Я домой хочу!
– слабо запротестовал я, намереваясь дезертировать с поля грядущих любовных битв, и попытался объяснить свой недостойный поступок:

– - Ну куда я в таком виде?

– - Да кого твой вид волнует?
– презрительно сморщившись, бросил Пашка, - Мы к вьетнамцам пойдем, а им твоя мордень по барабану. Деньги есть? Да! Вот и красавец.

– - Да не могу я сейчас и не хочу!
– закричал я.

Пашкин хохот был мне ответом. Отсмеявшись он объяснил, что мне собственно говоря делать то ничего не придется, так как там есть такие искусницы, что сами все сделают. А покачивавшийся с ноги на ногу Олег с пьяной строгостью напомнил мне, что облом у них произошел по моей вине, а им сейчас все равно, да хоть куда, но надо приземлиться на разгрузку. Глядя на здоровенные кулачищи Олега, я вескость их доводов признал и чувствуя себя виноватым согласился не только поехать, но и все оплатить.

В конце семидесятых и начале восьмидесятых годов прошлого века в СССР приезжало много граждан Вьетнама. Всего пять лет прошло с тех пор как во Вьетнаме отбушевала война с США, до американцев они воевали с французами. Разоренная непрекращающейся тридцатилетней войной страна. Почти поголовная нищета среди населения. Вьетнамцам, СССР того времени наверно казался землей обетованной. Мы тогда жили не богато, но нищеты не было.

К вьетнамцам я всегда относился и по сей день отношусь с огромным уважением. Маленькая нищая страна, мелкий и на вид совсем не воинственный народ. Вот только они вдрызг разгромили колониальные войска Франции. США, невзирая на своё подавляющее военно-техническое превосходство, ничего не смогли добиться на земле Вьетнама. Свалили янки оттуда. Что не говори, а победить в таких войнах не каждому народу дано. Маленькие вьетнамцы расколошматили всех. Все эти "крутые" легионеры из Французского иностранного легиона, все эти еще более "борзые и крутые" зеленые береты, чьи военные доблести так живописно расхвалены литературой и кинематографом, оказались ... ну если не матерится, то в военно-политической промежности. А эти щупленькие невзрачные азиаты про которых почти не снято фильмов, чьи подвиги оставались почти неизвестны, победили. Военно-техническая и дипломатическая помощь СССР? Безусловно она сыграла свою роль, но воевали и умирали на своей войне сами вьетнамцы. Они победили почти не имея шансов на победу, вот за это их уважаю. Помню мальчишкой еще, во дворе с ребятами под гитару распевал песню про сбитый во Вьетнаме "Фантом". Но это вообще, а вот в частности, к нам в город для работы на трикотажном комбинате прислали большую группу вьетнамских девушек. Поселили их в общежитии трикотажного комбината.

Девушки были скромными, трудолюбивыми, на мой взгляд некрасивые. Некрасивые? Ну как говорится: "не с лица воду пить". Очень быстро среди молодежи загуляли вполне достоверные слухи, что девушки трудолюбивы не только на производстве трикотажных изделий, не ломаются и берут недорого. А еще девчонки без проблем и дополнительной платы делали такое, от чего наши девушки в то время не только с негодованием отказывались, но искренне считали себя оскорбленными, если им это предлагали.

Подробности, того что и как делают наши вьетнамские товарищи со смаком рассказывал развалившийся на переднем сиденье хорошо поддатый Олег пока мы на такси ехали до общаги. Поскольку меня все еще поташнивало да вдобавок еще и чуток укачало, а ранее встречаемые на улицах и в магазинах вьетнамские девушки впечатления не производили и никакого желания не вызывали, то мне на эти восторги и смачные подробности было глубоко наплевать.

Церберу мужского рода сторожившему вход на вахте пятиэтажного здания общежития трикотажного комбината мы мигом заткнули рот десятирублевой купюрой. Тот понимающе усмехнулся и пропустил нас в святое лоно пролетарского интернационализма. В те времена почти каждая женская общага выполняла все функции лона в том числе и те, что изначально присущи этому слову.

Я пребывал арьергарде, то есть еле тащился по грязной замусоренной лестнице за своими спутниками, а вот Олег с Пашкой шли целеустремленно и уверенно. Поднялись на третий этаж, и сразу Олег постучал в первую от начала коридора обитую дерматином дверь.